— Ну что ты, — он усмехнулся. — Я просто дал тебе шанс. Ты могла бы снять материал, вернуться, выиграть конкурс. Но ты решила влюбиться в деревенщину. Это твой выбор, не мой.

По спине пробежал холодок.

— Ты специально отправил меня сюда. Признавайся. Что ты задумал?

— Я подправил билеты, да, — он говорил спокойно, почти лениво, и этот спокойный голос был страшнее крика. — А знаешь, что ещё я подправил? Мне нужен был твой фермер Иван. Я знал, что Корсаков прячется в Петушках. Знал год назад. И ждал удобного момента.

Сердце остановилось. Воздух закончился.

— Ты его создала своим отказом, — голос Марата стал тише, и в этой тишине слышалась сталь. — Спасибо, Ангелина.

— Что ты задумал? — прошептала я.

— Ничего такого, о чём тебе стоит волноваться. Снимай свои сторис. Может, успеешь.

И он отключился.

Я сидела на крыльце, сжимая телефон в руке. Экран погас. Вокруг — тишина. Только Борька копошится в золе. Где-то далеко за лесом закричала птица. И вдруг я поняла: Марат не просто мстил мне. Он охотился на Ивана. И я привела его прямо сюда.

— Чёрт, — выдохнула я в пустоту.

Я вскочила, схватила камеру, выбежала во двор и остановилась в растерянности. Куда бежать? Что делать? Ивана нет. Вертолёт, наверное, ещё не взлетит.

Но я не могла сидеть сложа руки. Я подняла камеру — и снова нажала «запись».

— Меня зовут Ангелина. И я влюбилась в человека, у которого, возможно, проблемы из-за меня. — Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — И я не знаю, что делать. Но я знаю одно: я не сдамся. Я не позволю этому случиться. Я буду бороться. За него. За нас. За этот дурацкий дом, за этого наглого петуха и за эту проклятую деревенскую жизнь, которая стала мне роднее, чем все мои миллионы.

Я опустила камеру.

Глава 12

Глава 12

Глава 12

Пальцы дрожали — не то от холода, не то от страха. Или от того и другого сразу.

— Если Марат что-то задумал, я должна узнать, — сказала я вслух. Борька, вылезший из сарая, покосился на меня с подозрением. — И не смотри на меня так. Я серьёзно.

В голове уже выстраивался план. Не гениальный, нет. Но рабочий. Для этого мне нужны были подписчики. Все, кто ещё остался. Те, кто не сбежал после моего позорного молчания. Те, кто верил. Или хотя бы смотрел.

— У меня один день, — прошептала я, сжимая камеру. — Один день, чтобы снять ролик. И под предлогом конкурса попросить их узнать, что задумал Марат Беркутов.

Я включила запись.

— Ладно, — сказала я себе. — Коза. Коза — это мило.

Коза оказалась не милой. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я была врагом народа. Я снимала крупный план: морда, глаза, шерсть. Коза жевала сено. Жевала. Потом повернулась задом к камере и издала звук: «Ме-е-е». Протяжно. Вульгарно. На записи это звучало как сюрреалистичный клип с участием крайне недовольного парнокопытного.