— Мы знали, что ты придешь старик, — ответил самый рослый из дикарей. — Я тоже не желаю тебе зла. Нам нужен северянин, которого ты прячешь в Ашрее. Отдай его нам, и ваши женщины вернутся домой.

Вот дерьмо… Неужели я действительно так уж сильно нужен Владыке Алуру — а заодно и этим ублюдкам? Вряд ли Хариш вот так запросто выдаст меня им, но… Я сделал еще несколько шагов вперед, чтобы хоть как-то его видеть.

— Я никогда не позорил себя предательством. — Хариш сложил руки на груди. — Тебе известно, кто я такой?

— Да. Ты Хариш-джи, хранитель Ашрея, которого когда-то называли Мастером клана Каменного Кулака.

Ничего себе! Я, конечно, догадывался, что мой учитель был далеко не рядовым Кшатрием, но Мастер… Властитель земель и предводитель части клана… Сколько же всего он может знать и о Джаду, и о запретно божестве, и об исчезнувшем клане Черной Змеи!

— Ты сильнее любого из нас, — продолжил дикарь. — Но даже тебе не одолеть всех в одиночку.

— А кто сказал тебе, что я один? — Хариш усмехнулся и шагнул вперед. — Но все твои старания напрасны, глупец. Северянин покинул Ашрей еще вчера, и никто не знает, где он теперь.

— Как жаль, Хариш-джи… Но тогда эти безгорбые верблюдицы нам не нужны, — прорычал дикарь, поднимая одну из женщин за волосы.

Он свернул ей шею одним движением. Без особого усилия — я услышал, как в тишине леса негромко хрустнули позвонки, и в следующее мгновение тело несчастной упало в траву.

И что-то будто толкнуло меня в спину. Все вокруг подернулось красным, и я рванулся вперед, разнося в щепки деревья на своем пути, еще не успев понять, что нечеловеческий рев, от которого застыл даже Хариш, вырвался из моей груди. Мой учитель первым опомнился и закричал что-то, выставляя ладони, но я его уже не услышал. Ярость затопила сознание.

Я, Амрит и ярл Виглаф Рагнарсон снова стали едины. Помноженный натрое гнев хлестнул по пяткам, разгоняя тело до сверхчеловеческих пределов. Правая рука все еще болела, но чтобы управиться с мечом, хватило и левой. Чехол из грубой темной ткани улетел в сторону, выпуская на свободу огромное лезвие, и прежде, чем он опустился на землю, я ударил первого врага.

Дикарь даже не успел обернуться. Меч почти не встретил сопротивления, рассекая его надвое. Обрубки рук разлетелись в стороны, а за ними сползла набок и верхняя половина тела. Нижняя еще несколько мгновений продолжала стоять, выплевывая вверх алые фонтанчики. Как она упала, я не увидел — уже мчался дальше, размахивая мечом и оставляя на своем пути кровавую просеку. Чуть ли не десяток дикарей умерли, даже не успев понять, что их убило.