— Бог мой, Михаил, как ты возмужал! Если бы мне не доложили, кто именно желает меня видеть, то я тебя не узнал бы.

Делая приглашающий жест, в сторону стула с высокой и неудобной спинкой, произнес вошедший в гостиную купец. Подошел к столу, взялся за кувшин в котором явно была не вода и вопросительно посмотрел на гостя.

— Столового.

— Как скажешь, — берясь за другой кувшин, произнес хозяин дома.

— Зато ты ничуть не изменился, сеньор Кавальканти. Все так же бодр и крепок. Признаться, я ожидал, что за прошедшие годы ты раздобреешь, н-но-о, ты меня удивил.

— Я вообще люблю удивлять, — ставя перед ним начищенный до зеркального блеска серебряный кубок, ответил тот.

— Благодарю, — Михаил пригубил вино, и одобрительно кивнул, отдавая должное качеству.

— Итак. Чем могу тебе быть полезен? — поинтересовался купец.

— Тебе ведь известно, что помимо товаров, которые я поставляю тебе, для продажи на западе, я еще веду и торговлю в Константинополе.

— Разумеется я это знаю.

— Значит, ведаешь и о том, что уже в прошлом году такая торговля потеряла всяческий смысл. Продажа же всего товара перекупщикам, вроде венецианских купцов, крайне невыгодна.

— Хочешь чтобы предназначающееся для Константинополя я выкупал у тебя по завышенным ценам? Извини, но это мне не выгодно.

— Вообще-то выгодно. Но барыши конечно же не те. Но и мне так-то серьезно терять не хочется. Поэтому я хотел тебя просить ходатайствовать перед вашим Большим советом о моем номинальном вступлении в вашу торговую гильдию.

— Это невозможно, — с любезной улыбкой ответил купец, и отпил вина.

— Венеция не будет диктовать мне условия, сеньор Кавальканти. Ваш дож под самым благовидным предлогом обвел вокруг пальца Алексея. Но со мной этот номер не пройдет. В этом году я вынужден продавать свои ткани по бросовым ценам. Но в следующем их у меня будет еще больше. И мне нужен константинопольский рынок сбыта. Я не хочу ссориться, поэтому предлагаю условие которое всех устроит. Я даже готов делать полагающиеся отчисления в венецианскую казну.

— Ну, во-первых, я такие вопросы не решаю. А во-вторых, Большой совет на это не пойдет.

— Во-первых, сеньор Кавальканти, я всего лишь прошу, чтобы ты донес мои слова Большому совету. А во-вторых, я даю Венеции ровно два месяца. Если по истечении этого срока не будет положительного ответа, я объявлю вам войну.

— Ты это серьезно, Михаил? — усмехнувшись, поинтересовался купец.

— Через месяц ты уже будешь знать, насколько я серьезен. И у тебя будет еще один, чтобы убедить совет пойти на мои условия. В конце-концов, ваша казна ничего не потеряет.