К утру войско князей серьезно поредело. Червеньские ополченцы не спешили покидать своего князя. А вот теребовльские потянулись домой. Волков, командир особой сотни предложил было Михаилу начать их отлавливать, но тот запретил трогать дезертиров. Пусть возвращаются домой. Не по их душу они сюда заявились.

Очередные переговоры результата не принесли. Братья на отрез отказались покоряться и предстать перед княжьим судом. В смысле, они даже не вышли на переговоры.

Видя, что мирный процесс зашел в тупик Романов приступил к проверенной тактике с использованием тачанок. Они своим огнем выдавливали противника подальше от гуляй-города, который тем временем начинал свое движение. Два десятка пищалей, разом пускающих шестьдесят стрел, на этот раз с реальными наконечниками, достаточный аргумент в пользу разрыва дистанции.

Поначалу-то кавалерия пыталась разобраться с ними наскоком. Но понесла достаточно ощутимые потери. Мало того, что угодили под обстрел пищалей, и не смоги догнать резвые упряжки. Так еще и под удар конницы пограничников угодили. Впрочем, тут так же обошлось только обстрелом. Рано еще давить грудь в грудь. Но пощипали противника болезненно. А кто в княжьей коннице? Правильно. Дружина. То есть наиболее преданные вои.

Михаил двигался вперед медленно и неотвратимо как каток. Брячислав ярился, предлагал дать бой, благо после дезертирства теребовольцев силы практически сравнялись. Все еще сохранявшееся у братьев численное превосходство не являлось критическим.

Боярин Брячислав прекрасно видел преимущество воинов Романова как в снаряжении, так и в их лучшей выучке. Но понимания со стороны князя не встретил. Тот упорно не желал сражаться, продолжая выдавливать непокорных, отвоевывая у них от нескольких сот метров, до пары-тройки километров.

На следующий день такого противостояния, Ростиславичи решили было встать накрепко. Войско сбило щиты, преградив дорогу. Однако вместо атаки, вновь подверглось обстрелу. Только на этот раз зажигательными стрелами. И теперь уж, в дело вступили еще и пушки. К тому же, кроме греческого огня по плотному построению прошлись и керамические ядра.

Войско не рассыпалось и не побежало. Но все же вынуждено было отступить. А как только начался отход, прекратился и обстрел.

— Михаил Федорович, Ростилавичи опять на переговоры выкликают, — доложил посыльный из передового дозора.

— И что пойдешь договариваться? — поинтересовался Брячислав.

— Пойду.

— Так ить можешь побить. Причем и потерь понесешь совсем немного.

— Нет, Брячислав. Я сюда не раздувать пожар прибыл, а тушить его. Хотя конечно стелиться перед ними не стану. Трубач. Сигнал стать лагерем.