— Здесь. До первого чистого касания или пока кто-то не скажет «хватит». В полную силу.

— В полную? — Миша глянул на меня, приподняв бровь.

— В полную, — подтвердил я. — Тебе сейчас нужна правда, а не поддавки. Начали.

Начал он раньше, чем я договорил слово.

Кристалл распустился от него сразу во все стороны: веером, как распускается морозный узор по стеклу, только этот узор весил тонны. Воздух наполнился сухим нарастающим звоном, и по молодому льду внизу от точки под нами побежали во все стороны белые жилы отражений. Рельсы, опоры, косые плоскости.

Сам Миша исчез с места и пошел по этим плоскостям рывками. Каждый рывок с новой опоры, каждая опора рождалась под ногу за миг до толчка и осыпалась следом. Одновременно с трех сторон на меня уже шли грозди длинных лезвий, гнутых по дуге с расчетом на то место, куда я уйду от первых.

Я ушел вверх, взрывом из-под ступней, и лезвия сомкнулись под подошвами, высекая друг из друга колючие искры. Красиво работает. На черепахе он так не мог. Теперь формы текли одна из другой совершенно без швов, и все это не глядя, походя.

Я ответил вполсилы, для разгона. Три сгустка алого веером, по опорам. Пламя, встретившись с кристаллом, зашипело и стекло, опоры потемнели, но выдержали.

Особое телосложение работало. Там, где чужой кристалл крошился от одного жара, Мишин только звенел и мутнел.

— Вижу! — крикнул он откуда-то сбоку, с новой плоскости. — Не халтурь!

Я и не собирался.

Следующий его заход был хорош по-настоящему. Он собрал косую стену, во все небо между нами, и швырнул на меня целиком, всей плоскостью, а сам обошел ее тенью понизу, у самого льда, чтобы взять меня на противоходе, когда буду занят стеной.

Задумка была правильная. На моей третьей Чаре она бы, пожалуй, и сработала.

Но прежние прикидки устарели у нас обоих.

Я не стал уходить от стены. Я выдохнул прямо в нее.

Алое встало передо мной сплошным валом, от воды до низких туч, и покатилось навстречу. Стена вошла в этот вал целиком и истаяла в нем, как тает льдинка в кипятке.

Вал пошел дальше, съел его лезвия, опоры, даже тень у льда, и там, где он прокатился, море вскрылось. Черная полоса кипящей воды легла через лед, и пар встал над ней стеной.

Мишу выбросило из-под вала за миг до критического момента — чутье у него было почти буквально звериное. И сдаваться он не подумал. Из стены пара, вставшей над кипящей полосой, мне навстречу снова вышли лезвия — десятками, с трех высот разом.

Он бил почти вслепую с учетом того, насколько хаотичен был Дух в пространстве после моей магии, по памяти о том, где я был, и память у него оказалась точная. Часть лезвий я принял на секиру, от остальных ушел свечой, и они прошли подо мной со стеклянным звоном.