Значит, вот что род Кавелиных считал охраной, соответствующей случаю. Я снял с него зрение раньше, чем он мог бы что-то ощутить, и стал смотреть просто глазами.

За охраной сошли пятеро чиновников. Первым спустился старший, седой и сухой, с лицом, землистым от долгой дороги, и еще с подножки нашел глазами Морозова.

Следом молодой, с толстой папкой под мышкой, зябнущий, он сразу спрятал подбородок в ворот и так и остался стоять. Потом плотный, деловитый, который, еще не ступив за плац, уже разглядывал навесы и что-то прикидывал по ним, шевеля губами. Двое последних сошли вместе, переговариваясь вполголоса, и один из них, длинный, в очках, все оглядывался на установки на крыше поезда, будто прощался с ними.

Старший чиновник подошел к Морозову первым, и они обменялись бумагами. Морозов принял пакет с печатями двумя руками, с полупоклоном, и что-то доложил — я не расслышал, что именно, — но спина его в эту минуту была самой прямой на всей площадке.

Потом он повел старшего вдоль шеренги, называя офицеров по должностям, и чиновник каждому кивал одинаково экономно, но при этом уважительно. До моего конца строя они не дошли.

А потом из вагона вышла она, и я понял, что ожидал чего угодно, только не этого.

Почему-то ждал столичную породу, тонкую и холодную. Евгения Кавелина оказалась невысокой, ниже Наташи на голову, очень полненькой (если бы не вежливость по отношению к правящей семье, я бы даже сказал толстенькой), но при этом фигуристой настолько, что все это было отлично видно даже под дорожной шубкой.

Через плечо у нее лежала роскошная коса до пояса, темная, толщиной в мою кисть. Она сбежала по ступеням сама, не глядя на поданную руку, и завертела головой с таким живым и жадным любопытством, что стало ясно, кому из приехавших тут интереснее всего.

И еще одно я увидел сразу: вокруг нее держалось тепло. Снег у ее сапожек оседал темными талыми лунками, пар ее дыхания не шел в принципе, как у всех остальных. От этого купола тепла нить Духа вела к замаскированной Сфере. Телохранитель грел девочку, чтобы она не ощущала стоящие на улице минус тридцать пять.

Морозов шагнул вперед, к старшему из чиновников, вскинул руку к виску и начал по уставу:

— Господа члены комиссии. Гарнизон Ледяного Улья приветствует вас. Комендант крепости Морозов. Осмотр подготовлен, размещение подготовлено, план работ…

— Ой, подождите, — сказала Евгения Кавелина.

Сказала негромко, но Морозов осекся, потому что говорила она уже на ходу. Она шла через площадку мимо старшего чиновника, мимо шеренги офицеров и смотрела при этом на дальний конец строя. На меня.