— Почту за честь, — сказал я.

— Чудесно! — Она хлопнула варежкой о варежку. — Господа, вы слышали? Нас поведет Александр Пламенев! Идемте скорее, я хочу на самый верх.

Морозов стоял в трех шагах, и я коротко глянул на него поверх ее головы. Он держал лицо, надо отдать ему должное, держал почти безупречно.

Даже наклонил голову, соглашаясь с волей гостьи, и распорядился о клети сухим служебным голосом. Но взгляд, которым он меня одарил, был далеко не добрым.

Чиновники потянулись за нами. Охрана перестроилась без команды, двое остались у поезда, остальные разобрали гостей, Сфера занял место за плечом Евгении.

— Прошу к клети, — сказал я и повел рукой.

Грузовая клеть была размером с амбар, и комиссию я повез в ней.

Пассажирского подъемника с площадки на Стену отродясь не водилось, и вверх с земли шел только этот короб, каким так же поднимали ящики, туши и новобранцев. Я коротко подумал, что столичных гостей такое может и покоробить, но ошибся. Евгения вошла в клеть первой, огляделась, потрогала варежкой клепаный борт и лишь одобрительно кивнула.

Клеть дернулась и пошла. Гул подъемных механизмов заполнил короб, снизу уплывала площадка с поездом. В нижнем зеве нас встретил холод камня и запах крепости, который я сам уже перестал замечать. Хлеб, железо, мокрая шерсть. Евгения потянула носом и ничего не сказала, только глаза у нее заново загорелись.

— Итак, начнем нашу экскурсию, — сказал я и повел рукой вдоль коридора, живо вспоминая экскурсию Рябова, что он вел для нас лишь чуть больше месяца назад. — Улей устроен как луковица. В середине живут и спят. Чем ближе к наружным стенам, тем холоднее. Склады, холодильники, тренировочные пространства. У самого периметра мороз такой, что к железу голой рукой лучше не прикасаться. Поэтому коридоры низкие, чтобы тепло из них не уходило. Привыкаешь к ним быстро. Дня за три перестаешь стукаться.

— А вы стукались? — тут же спросила Евгения.

— Очень много раз, — кивнул я. — Потолки тут планировали явно не под мой рост.

Она засмеялась, и даже старший чиновник шевельнул углом рта. Морозов, шедший за чиновниками, смотрел мне в затылок, и я чувствовал этот взгляд буквально кожей.

Вдруг Евгения подошла и быстрым движением обхватила мою руку своей, так что мне оставалось лишь согнуть локоть. Сделала она это просто, на ходу и пошла рядом, со второго шага попав в мой ритм, хотя ей приходилось делать буквально два шага на один мой.

Я позволил, разумеется. Во-первых, вырываться от дочери Аркадия на глазах у комиссии было бы глупостью редкой пробы. А во-вторых, я шел под руку с гостьей мимо офицеров и посыльных, и каждый встречный это видел. К вечеру об этом будет знать весь Улей. С точки зрения продвижения моего статуса это было идеально.