Дух в нем ходил медленными тягучими волнами, но просто держать его в ладони было как стоять у закрытой печи: жар чуешь, а взять его так, через стенку, не можешь. Плотность его была не по моим зубам.

Глотать? Дробить эту глыбу и глотать по куску, как я глотал Камни средних? На такую работу ушел бы час, а часа у меня в запасе не было. Да и сил, чтобы всплывать с ним вместе, уже тоже не было.

Зато у меня была память о лисе.

Старом мильском лисе и старом мильском трюке, которым я тогда прятал добычу от Топтыгиных. Камень, спрятанный в собственную рану. По идее, при прямом контакте с кровью поглощение должно пойти, хотя и не так быстро, как при проглатывании.

Я примерился острой гранью к разорванному плечу, к яме, которую оставили клык и мой собственный взрыв, стиснул зубы и вдавил.

Боль была ослепительной. Я, кажется, даже заорал, судя по пузырькам воздуха. Но потом сквозь боль пошло тепло. Дух высшего Камня потек в рану сам, без моего участия. Плотный и тяжелый, он расходился от плеча по всему телу, и пустой Столп начал глухо и жадно отзываться, впервые за все это время.

Я прижал Камень в ране правой рукой и пустил получаемый Дух на то, чтобы выбраться на поверхность, бросив пока секиру на дне. Подъем запомнил кусками, то и дело отключаясь от боли. Но Дух высшего Зверя будил меня и давал новые силы, так что я не захлебнулся.

Однако легкие к концу уже откровенно жгло. В глазах поплыли рыжие пятна, на середине подъема начавшие сливаться в сплошную пелену. Я шел через нее наугад, по памяти тела, вверх и только вверх, и считал взрывы под ступнями, чтобы держаться в сознании хоть чем-то.

Свет разлома вырос из точки в пятно, из пятна в серую прорубь, и я вломился в шугу уже на чистом упрямстве, выдохнув остаток воздуха где-то за метр до поверхности.

На льдину выполз со второй попытки. Первая сорвалась вместе с пластом снега под ладонью.

Лежать. Дышать. В глазах плыло уже все небо целиком, кровь снова стучала в разорванном плече. Но теперь у меня был Камень.

Жидкий для меня нынешнего Дух средних Камней приходилось загонять в Столп, и почти весь их объем сгорал при этом, оставляя мне крохи. Именно поэтому средний Камень давал мне лишь около полупроцента от прогресса до четвертой Чары.

Этот Дух шел в Столп сам и ложился там плотно. Быстро стало понятно, что от него смогу взять больше половины. А больше половины такого Камня означало дорогу до четвертой Чары целиком, и еще с запасом.

Но сначала, впрочем, я потратился на другое.

Часть чужого Духа перехватил и развел по телу: залатал сосуды в глубине борозд уже намертво, согрел нутро, подлил сил столько, чтобы дрожь отпустила и руки начали слушаться. Сердце вернулось с частого тонкого боя к обычному ритму.