— Что, — выдохнул Лу Чэнь, — это, — ещё один вдох, — блядь, — последний выдох, — было?
— Ты не хочешь этого знать, — ответил я предельно честно.
Глава 9
Мы стояли, тяжело дыша, прислонившись спинами к двери. С другой стороны слышались звуки — царапанье, стук, то самое чавканье. Тварь пыталась проникнуть внутрь, но дверь держалась… пока держалась. Печати, даже повреждённые, всё ещё работали, отталкивая то, что не должно существовать в материальном мире.
— Я знаю, что не хочу, — парировал Лу Чэнь. — Я всё равно спрашиваю. Потому что если мы собираемся здесь сдохнуть, хочется хотя бы знать, от чего именно.
Справедливое замечание.
— Нечто древнее, — сказал я, деактивируя Очи. Глаза горели, словно кто-то сунул в них раскалённые угли. Цена за использование техники на пределе. — Что-то, что существовало до демонов. Может, до самого мира. Моя сенсорная техника называет его… ну, никак не называет, собственно. Говорит только, что у него нет имени ни в одном языке.
— Великолепно, — простонала Янь Мин, сползая по двери на пол. — Я была внутренней ученицей великого клана Небесного Грома. Родители гордились мной, соседи завидовали… А потом сначала демоны, жизнь в катакомбах, потом демонопоклонники, теперь ещё какая-то хуйня без имени ползает за нами.
— Но мы всё ещё живы, — напомнила Мэй. Она стояла спокойно, хотя я чувствовал через нашу связь, как бурлит адреналин в её крови. — Это главное.
Я огляделся, наконец обращая внимание на то, куда мы попали.
Склеп.
Настоящий склеп героев древности, если судить по символам на стенах. Зал был огромным — метров сорок в длину, двадцать в ширину, с высоким сводчатым потолком, покрытым фресками. Даже сквозь слои копоти и плесени я различал изображения: феникс, восстающий из пепла, Левиафан, поднимающийся из вод, культиваторы в роскошных одеяниях, сражающиеся с какими-то тварями. Демоны? Вроде бы не похоже, видимо, что-то ещё… всегда найдётся с кем сражаться. Вдоль стен стояли саркофаги. Десятки саркофагов, каждый из чёрного обсидиана с золотыми инкрустациями. На каждом — имя, дата смерти, иногда короткая эпитафия. Некоторые саркофаги были открыты, крышки лежали рядом — разбитые или просто сдвинутые. Внутри — пусто. Либо разграблены, либо сами обитатели решили прогуляться.
Учитывая всё, что мы видели в этих катакомбах, второй вариант был не таким уж невероятным.
В центре зала возвышался алтарь — массивная платформа из того же обсидиана, на которой горел вечный огонь. Слабо, едва заметно, будто последний вздох умирающего пламени. Но всё же живой.
[Горнило чувствует родственную силу]