— Но, при этом, они есть, — отметил я. — Видимо какие-то локальные духи места и явления, просто очень крошечные и локализованные.

— Скорее всего так, — согласно махнула ушами Ленка.

— А с чего всё таки тут так буйно в плане небывальщины? — задумался я.

— Остров, — отметила супруга.

— Остров — это понятно. Но не настолько же, — обвёл я рукой забитое этими мусями пространство.

— Возможно, причина — тектонический разлом, — уже серьёзно задумалась Ленка.

— Вот это больше похоже на причину, — признал я. — Но всё равно, плотность духов как в небывальщине, только в материи.

— Похоже, — кивнула Ленка, в небывальщине не только дрыхнувшая, но и шамански осматривавшаяся временами.

И вот, едем мы дальше, а навстречу нам топает тип. И я аж тормознул, до того странный тип. Человек, не метачеловек даже, ни черта не маг, чего не скажешь тоже.

Потому что во первых, был этот ходок белым, в плане масти. Белые, не седые, а снежно-белые волосы, прямые, небрежно обрезанные на уровне ушей. Белоснежная кожа, вот опять же — кипенно-белый, блин. Глаза — и то белые, лёгкий, почти незаметный голубой отлив в белизне вокруг зрачка. Белая рубашка, хоть брюки и ботинки серые, а то вообще.

И не металюдь какой, чётко и ярко ощущался именно как человек и не маг, и мной и Зелёнкой в сети. Правда, были две интересные детали, одна внешняя, одна в плане уже моих ощущений.

Внешняя — здоровенный шкаф, четырёхугольный, который этот тип пёр на рюкзачных лямках. И вот от этого шкафа разило небывальщиной, причём разноплановой, как от сильного нечистика. Но там точно не было ничего живого, ни традиционно, ни небывальски. Шкап с артефактами, что-то типа того.

В ощущениях — душа. Душа мной ощущалась, но была в среднем по душатнкиу одной и той же у всех. Нежить, человек, металюдь — пофиг. Были отличия в «присадках», тоже, очевидно, душевных. Потому что ни маги, ни сеть их не фиксировали. Но именно «могутность душевную» я ощущал разве что от Титанов, ну и монахов буддистских. Там свинорыл не только лещей демократии раздавал, а редкостной душевности был свинотище, факт.

Ну и, соответственно, прохожий, остановившийся на нашу остановку и стащивший с плеч лютый шкаф, был тоже большой душевности человечищем. Но не магом, а что там эта душевность, кроме как в плане питательности для душеедов, типа меня даёт— чёрт знает.

— Поговорим? — обратился я к Зелёнке, поскольку остановившийся стоял, пырился на трак, закурил самокрутку (белоснежную, само собой) и вообще — явно был настроен на контакт.

— Интересно, — согласно махнула ушами Ленка.