— Отчего не рассказать, — затянулся самокруткой, по моему уже четвёртой, белобрысый. — Хотя я и не местный, так, работаю на Окинаве это лето.

И осыпал он нас информацией, толковой, интересной, подробной. Очень такой, приятный рассказчик.

В общем, конец Окинава встретила прилетевшей парочкой ракет по заокеанским военным базам. Что, в общем, неудивительно: местные городки никому особо не мешали, а Поднебесная, например, Окинаву небезосновательно считала «своей», хоть и наполшишечки.

Климат — тёплый, к радиации у нихонцев отношение вполне лояльное, приучили, мдя. В общем, до изменения жили себе потихоньку, приходя в себя.

А вот с изменением произошла довольно занятная ситуация, причём не только на Окинаве. Вывалившиеся нечистики оказались связаны деловыми, рабскими, да даже, простилогика, семейными договорами «по крови» с кучей семей! То есть, то что прошло пара, а то и больше тысячелетий — похрен. Договор с семейством и не сношает.

В общем, на Окинаве некий хиккан-подросток оказался наследником ванов Рюкю по крови. И завертелось… То есть, у пацана в подчинении, по конца света хотению, небывальщины велению, оказалась орда нечистиков на посылках. Тенгу всяких, безголовых и вообще. И первые три месяца после конца парень отрывался, причём жёг так, что я бы его точно сам сжёг, на медленном огне. Самое смешное, что ряд металюдей оказались к нему привязаны самим фактом металюдизации.

В общем, продолжалось владычество хиккана почти год, после чего появляется Хонсюдзин. Вваливает лютых люлей гвардии хиккана, ну и всем, кто под руку подвернулся. Причём часть металюдей и нечисти, ощутимую, нужно заметить, от контрактов и клятв вану Рюкю освобождает. То ли звиздюлями, то ли личной харизмой — рассказчик не знал.

В общем, оставшиеся лояльными нечистики вытаскивают пузатого хиккана и нычут в специальном ныкательном месте. А Хонсюдзин вежливо ставит окружающих в известность, что он теперь — Ван Рюкю, а кто против, пусть скажет ему это в маску. Желающих не нашлось, так что стал Хонсюдзин по результатам свободного, всенародного и всенечистого референдума ванить.

Ванство это, с точки зрения собеседника, для окинавцев весьма полезно. Потому как на некоторых островах «кромешный звиздец, почтенные, не хочу расстраивать», на чём мы не настаивали. Ну не то, чтобы совсем, но не особо про всякие нихонские острова интересно.

При этом, нечисть большей частью, да и многие металюди Хонсюдзина уважают и вообще. А вот человеческое большинство на него точит зуб, причём чем старше — тем больше зуб. Молодежь, вроде как, вполне к этому вану лояльна.