Ну и всякие программы улучшения быта, обучения, медицины, натурализации и интеграции нечисти в социум. Прям Фидель Ганди, а не ван-узурпатор, червяками чужих партнёров тырящий.

С другой стороны, рассказчик говорил со своих наблюдений и чужих слов. И сам Хонсюдзина не видел и не щупал, только рассказывал, что в красной маске гневного Тенгу этот самый Хонсюдзин.

А после подала голос Зелёнка, и я просто стрельнул самокрутку (очень ничего такая, приятная, из мусей каких-то злостных наверченная, как выяснилось) и стал вполуха слушать. Потому что Ленка заинтересовалась мусями, а этой пакости… миллионы, без шуток! И о сотне тысяч из них белобрысый именно знал. Повадки, польза-вред, чем их кормить-воевать и вообще.

В общем, просидели на обочине до вечера, белобрысый заточил ещё десяток кило пищи, а я уверился, что в нём сидят какие-то мусястые глисты. Возможно — полезные. Точно неощутимые мной. Но есть — факт! Потому что обычного человека таким количеством жратвы, в такой отрезок времени, безальтернативно бы лопнуло!

Но, в целом, интерес Зелёнки был понятен: простейшие духи давали, скажем так, возможность взглянуть на небывальщину под микроскопом. Не только в Нихоне, но и вообще. Закономерности, связи, те самые «законы небывальщины» которые я чувствовал эмпирически, а большинство — узнавало на опыте.

Причём, моё знание — знание результата кучи неизвестных действий и закономерностей. Закон небывальщины вообще, как он есть. А вот мелкие детали могли, да и скорее всего дадут, ключик к пониманию что за фигня эта небывальщина.

То есть хоть и наполшишечки, но тоже слушал и запоминал. Ленка же протоколировала, вытащила из слегка охрипшего (а нехрен столько жрать, потомучто!) мусишиста не менее тысячи «нечистетипов» мусей всяческих, с картинками, схемами и вообще. Я вот правда заинтересовался — многие бумажки, извлечённые из шкапа, были на вид древнее какашек мамонта.

— Ну да, — хрипло каркнул, улыбнувшись, белобрысый, — путём укротителя муси я иду с раннего детства, там была не очень интересная история с весьма заметными последствиями, — изящно выразился он, указывая на свои детали.

В смысле белым, как бумага, стал. И вообще — смешно и остроумно, факт. Правда, после этого тип стал прощаться, ссылаясь на позднее время, на приглашение к нам — ответил отказом, да и утопал в сумерки.

— Интересный тип, — констатировал я уже в Траке.

— Угу. Ты уверен, что он человек? — согласно-вопросительно помахала ушами Зелёнка.

— На девяносто процентов. Душа — точно человеческая, тело — точно. Как-то так.