Так-то могли и спасибо сказать, ну да хрен с ними. А я, наверное…

Но решить, куда мне двинуться, я не успел. Топот, понимаешь, копыт, да и вынесло на меня давешнего белобрысого хама.

— Это, Кащей… — аж засмущался он.

— Чё надо? — поинтересовался я, прикидывая куда послать коня, если ему что-то из под меня надо.

— Спасибо тебе, — буркнул кентавр.

— Ну… пожалуйста, — кивнул я. — Ладно, поехал я…

— Погоди, а свадьба⁈ Приглашаю! И люди поблагодарить хотят!

— Какая, нахер, свадьба⁈ — уже завёлся я.

Совсем озверели! Нашли зоофила бессмертного, блин! И даже не поняши, осудил я гадких зоофилов.

— Моя, с Ипполитой, — несколько растерянно выдал конятина. — Она говорит, ты Харитона уговорил.

— Кхм, — попытался я припомнить, где я кого-то там уговаривал, а не нахер посылал. — Ну, с определённой точки зрения — можно сказать и так, — по обдумыванию выдал я.

— Вот, приглашаем. И не тро… кхм, да, — замялся кентавр, смотря на мою ОЧЕНЬ ехидную морду.

— Не трону, так уж и быть. Ну… а давай. Посмотрю на свадьбу, — решил я.

И поехали мы в стойло. Кентаврие копошилось на расчистно-строительных работах, как лошади. Но свадьбу это не отменило. Квасили брагу, били морды и жрали. Я вот отбивную единорожью, запечённую на роге над углями, отведал — довольно приятная нямка оказалась, если честно. И небывальщиной такой, небесприятной чисто гастрономически, разила.

Вообще, как выяснилось, енти скоты рогатые (которые едионороги, а не минотавры) — что-то вроде коров для кентаврячества. И экспортный продукт в ездовом виде. Ну, дело их, в общем, а жратва знатная.

Поучаствовал в мордобое, так и не понял, ритуальном или «бытовом». Но лещей нараздавал вполсилы, да и сам получил несколько.

Тоже ведь информация для размышления — удары этих коней неприличных не только меня в полёт отправляли (это мудрый я, закрепившись тросами, компенсировал). Но дело в том, что от колотушек разошедшегося кентавра тросы начинали… ну, внутренне вибрировать. От одного — фигня. А вот всем табуном — могли и запинать, вполне возможно.

И избавился от полотенца с голой, сисястой и страшномордой бабой. Не только оформив сей артефакт как свадебный подарочек, но и потешив свое злодейское сердце.

Жоних, дар принимая, на сисяндры полотенчатые покосился, да и огрёб от Ипполиты под ребро локотком. Кротко так, аж скрючился и побледнел.

— Совет да любовь, — добро пожелал злодейский я, стараясь не ржать, как конь.

Ещё в стойле была любопытная встреча. Когда молодые удалились пробовать стойло на прочность, я решил, напоследок, полюбоваться на минотавров. Ну интересно, а вроде оклемались, судя по копошению.