— Может, и отдам когда, — с каменной мордочкой покивала дроу. — Как думаешь, что за химера из Лиха вышла? Как-то, как ты выразился, «хипстерским интеллигентиком» оно никогда не было, а что может быть за миф?

— Ты знаешь, я вот пока у кентавров ква… тьфу, этнографию кентавров и минотавров изучал, — поправился я. — Ну и по дороге тоже думал.

— Очень интересно, — покивала дроу.

На фоне совершенно безэмоционального лица — на загляденье вышло, так что покивал я одобрительно и палец большой показал.

— И вот смотри: вроде бы таких и быть не может. Ну что за ужастик, в виде вежливого хама? — на что последовал кивок. — Но, учитывай: Лихо НИКОГО не убило. Вот вообще. Ущерб звиздец какой, там от стойла…

— Быстрого, — уточнила Маринка.

— Я и сказал — стойла, — покивал я. — Одни руины остались. Минотавры безрогие, все кентавры ломаные-переломаные. Но — живые. И вот подумал я… — выразительно посмотрел я на Маринку.

— Что это — не ужастик? — уточнила девчонка, на что я покивал. — Возможно, — протянула она. — Но кто и что? И говори уж, — оценила она мою ехидную морду. — Пожалуйста.

— Форумный тролль. Сетевой, — уточнил я. — Не как человек — хотя, как навь-основа вполне мог быть. А именно образ этакий.

— Похоже, — покивала Маринка. — Ладно. У тебя дела есть?

— Не особо, — задумался я.

И был в избу типа «коттедж» утащен и обласкан всячески. С той же невыразительной физиономией, что даже интереса добавляло.

То есть, наверное, «извинялась» так. А может и нет. Но как-то у меня с дроу «душевнее» и приятственнее выходило, так что против я и не был. Дел и вправду до завтра особо не было, и вообще.

Вообще, «суфражистки Зеленюков» в плане жилья демонстрировали этакую «отстранённость», причём и друг от друга — тоже.

Те же гнумы кучковались под землёй и в округах мастерских, ельфы отстраивали свои древесно-бетонные гибриды. Всё с огромными жилыми помещениями, благо места до чёрта. Но жили кучно, в одном месте.

А вот ковен девиц, и по разговорам, и по моему опыту, жил в отдельных домиках. Хотя, например, хоромища Юрьевны назвать «домиком» язык с трудом поворачивался. Чёрт знает, с чего так у суфражисток было, но забавно.

На следующий день я закупился ящиком птичьей икры, да и направился «раздавать дары». Лешим: тощему — сам, по своему разумению, задолжал. А толстому — да тоже так же, раз уж пообещал «при возможности».

Своей «персоной» лешие не являлись, но дары прибрали с опушки рощи, ветвями благодарно пошелествев.

И тут крылась забавная особенность нечистиков, о которой я размышлял на пути к речке, неподалёку от шоссе.