Впрочем, тварь хоть и выжила, но пафосного боя злобного Кащея с бедной фауной не вышло. Скорченный, скрюченный дракон явно был не слишком боеспособен. Но этим тварям в мифах приписывалась мстительность и злобность. А гринписовцев и прочих долботрахов… оглянулся я, на всякий… Да, точно: психов всяких вокруг нет. Только я.

Так что захлестнул я несколько тросов за драконью шею, да и отпилил ревущей скотине голову.

— Принцесса вроде положена, — деловито откомментировал я это злобное деяние. — Интересно, где их выдают? Хотя, нахер мне принцесса? Да и на хер не особо нужна, — признал я, трусцой шуруя к колбасе.

Колбаса всё так же валялась на боку, дымилась уже еле заметно. И, вроде бы, живые там были. Так-то разило от неё, как сволочи, всякой небывальщиной, но по приближении что-то такое, живое, я вроде почувствовал.

Так что приблизился я к перевернутому траку и… ну, несколько смущённо, как-то неудобно выходило, да… Ну, в общем, отбарабанил траурный марш Шопена.

Через минуту между рамой и аппарелью со щелчком появилась щель, немало меня порадовав. Ну, всё-таки, были опасения за спутников. Так что подцепил я створу тросами и открыл. И пахнуло гарью, не слишком сильно, но чувствительно. А внутри… Ну, бардак, естественно. Всё перевёрнуто. И на ногах двое. А на боку, который стал полом, четвёрка… трупов, отметил я.

Блин, хоть гоблинша уцелела, её совсем жалко бы было, собрался я. И подхватил тросами Ленку и Мудрилу Федю, вытаскивая из трака.

— Живой, Кащей, — улыбнулась… ну, как смогла, гоблинша.

— Угу, — не стал остроумствовать я.

— А наши…

На этом у неё задрожала губа, и девчонка кинулась ко мне. Я, признаться, несколько напрягся — не хочет ли она, из Идеи Великой Справедливости или ещё чего такого, меня «как наши».

Но дёргаться не стал. И правильно сделал. Девчонка просто в меня вцепилась, уткнувшись носом в живот и подрагивая. Плачет, а показывать не хочет, отметил я, положив руку на плечо, слегка его пожав.

Впрочем, долго эта своеобразная истерика не продлилась. Через минуту Ленка отстранилась, с лицом пусть мокрым (и меня замочила, да ладно уж), но собранным.

— Ты их всех? — уточнила она.

— Естественно, — аж возмутился я. — Там такие скоты были, что даже не свинотрахи. Вас-то как так?

— Взорвалось что-то, перевернуло. Потом жара. Лев головой ударился, сразу. Петю твоим… хотя причём тут ты, прости. Ящиком.

— А Семёну не повезло, — не самым бодрым голосом произнёс мудрила. — Взрывное окисление от температуры и разгерметизации. Нам повезло, что только один контейнер разбился.

— Да уж… — не стал я комментировать, поняв ОТ ЧЕГО этот запах палёной органики. — Так, вы целы?