А через десять минут я логово нашёл. На поляне, покрытой чёрной копотью, с условно-мёртвым (ну, без листвы и обугленным) дубом было логово. Как раз в обломанных ветвях этого дуба, здоровенный глиняный, корявый, но шар со входом. Кирпичный, по сути, отметил я соответствующий цвет коряво слепленной глины. И морда змеючная на меня злобно пырилась, из шара на шее вытягиваясь. Раззявила пасть, получила туда стрелку, пшикнула дымом и померла.

— Уф, — отметил я окончание героической погони. — Задолбала, пакость такая. И с гнездом ещё этим разбираться, — посетовал я.

Но сетуй не сетуй, а разбираться надо. Так что выволок я змеюка из шара тросами, вздохнул и полез «разбираться».

Впрочем, внутрях шара, кроме ОМЕРЗИТЕЛЬНО химозного и гнилого запаха — ничего не было. Только обугленные мослы. Человеческие и животные — видно, «завтрак в постель» змеюк.

И, вроде бы, не дыша, ползал я по поганому шару, троица — всё население. Лежбищ, усыпанных костями — три штука. И кладок и прочих родильных мест, к счастью, нет.

Так что выбрался я из шара, да и сшиб его с дерева. И разбил на мелкие осколки, хоть и не без труда — не просто кирпич, а с небывальщиной, блин.

И только я стал прикидывать, а куда меня занесло-то, и прикидывать, куда возвращаться (чувство куска, который в байке, не пропало, но давало полусферу на сто восемьдесят градусов, с ехидным ощущением «где-то там»), как из леса выперся нечистик. Нечистик смотрел на меня горящим, требовательным взглядом. Как будто я денег должен или ещё что. Облизывался плотоядно и вообще напрягал.

И был этот мифический персонаж болотно-зелёным, полутораметровым и женского полу. С длинным, загибающимся вверх утончающимся носом, бордовыми губищами и ресницами, как будто нарастили — реально огромными, такими комаров убивать.

Одет этот персонаж был в живые камыши и кувшинки, и был он Кикиморой Болотной, как она есть.

Несколько отойдя от некоторого шока, вызванного этим созданием, я мысленно махнул лапой и принялся у змея бошку отпиливать. Ну раз уж Степанычу обещал.

Кикимора повглядывалась в моё занятие, нахмурилась, носом махнула и выдала человеческим голосом:

— Ты, добрый молодец, отвественность брать будешь, али нет? — упёрла нечисть руки в боки.

— Чегось⁈ — немножко прифигел я. — Какую нахрен ответственность?

— Как какую? — сварливо переспросила Кикимора, воинственно задрав нос, шагая ко мне. — Облапал невинную меня, всю, почитай! Так сладко… — закатила она глаза. — Теперь ответственность на себя принимай! — уставила она на меня свой нос и палец.

— Эта… — задумался я, когда это успел на «ответственность» Кикимор налапать.