Память ничего толкового не принесла. Правда, в калейдоскопе бешеной беготни за змеем бодро доложила, что часть «полян», через которые я сайгачил, вполне могли быть болотами.

А Кикиморы болотные, как бы, для подобных мест — фауна аборигенная, да. А с учётом того, что я Потапыча чуть не затоптал… Ну аккуратен был, препятствия оббегал, мдя, внутренне хрюкая отметил я.

— Я извинялся, — ловко отмазался я, потому как в некоторой, пусть и малой степени претензии Кикиморы имели под собой основания.

— Мне твои извинения, добрый молодец, до бочага болотного! — выпятив грудь, с видом «право имею» подступила нечисть. — Облапал — ответственность прими! Продолжай, — похотливо закатила она глазки.

— А Леший? — стал искать я выход из ситуации без конфликта.

— Да ну его, сморчка старого! Как уд не отсох — только Бор и ведает! Так что…

— И ЧТО ЭТО ТУТ ТВОРИТСЯ?!! — натурально прогрохотал голос, и на поляну выперся Леший.

В человечьем обличии, но незнакомый — этакий мужичок средних лет, с пегой бородёнкой, в охотничьем костюме современного кроя. Правда, обувь и прочее были «навыворот», как и положено.

Кикимора лапки свои похотливые к моей невинной персоне тянуть перестала. И вид приняла такой же невинный, как и я был на деле.

Леший хмурым взглядом с меня на Кикимору поводил. Буркнул ей:

— Поговорим ещё, кочка болотная, насчёт сморчка старого! — после чего перевёл злой взгляд на меня, прищурился, ноздрями повздрагивал. — Кащей?

— Он самый, — не стал спорить я.

Очевидно, связь между лешими была, ну и мою симпатичную персону мой знакомец описал. Или ещё как признала морда лешая, непринципиально.

— Ты по что, Кащей, на жён чужих руки распускаешь⁈ — выдвинул, в общем-то, не беспочвенную претензию лешак.

— Случайно я, — признал я. — Змея гнал. И извинился!

— Извинился, слышал, — вздохнул Леший.

— А какого беса у тебя змеи в лесу делают? — нахмурился уже я.

— А мне-то до них какое дело? — удивился Леший. — Травы немного пожгли да дуб попортили. Урон невелик, а всё твари живые.

— И силы, небось, хозяину лесному прибавили, — предположил я.

— Ой, сколько там силы-то, — отмахнулся Леший со столь невинным видом, что я в своей правоте уверился. — Ладно, Кащей. Вижу, не со зла. Ступай себе из моего леса. У нас тут… разговор, — уставился он на Кикимору. — Семейный, — почти прорычал он.

— Да я только за, — не стал я стремиться к участию в лесной сантабарбаре. — Только где шоссе большое?

— Тракт от мёртвого городища? — уточнил лешак, на что я кивнул. — Ступай, выйдешь, — махнул он рукой, отчего деревья расступились, а на земле нарисовалась тропинка.