Школа Тростника — это метательно-стрелятельная школа. Показывали интересные техники со взрывающимися и загорающимися в руках снарядами. Я отметил, что среди адептов было несколько девушек — больше, чем среди наших, да и среди всех остальных, не считая Цапель. Видимо, их стиль был терпимее к ограничениям женской физиологии, чем Путь Дуба.

Школа Кузнечика прыгали чуть ли не под потолок, разбивали ногами все то же самое, что мои коллеги проделывали кулаками, — красиво и зрелищно. Но Школа Цапли лично меня впечатлила сильнее.

Обдумывая слова матери и оговорки отца, я почти сразу заключил, что, скорее всего, особый «женский» стиль этой школы действительно заключается в том, о чем я сразу подумал: в проституировании своих адепток с целью сбора значимой информации. Что ж, не они первые, не они последние. Однако небольшая делегация, которую Глава Школы (а я так понял, прибыла именно Глава) привезла с собой, состояла из мужчин и женщин примерно поровну. Всего около десятка человек. Парни казались обычными качками: крепкими, спортивными, все поголовно очень коротко стриженые, в черной униформе и довольно хмурые. Судя по яркости внутренней энергии, максимум второй-третий ранг по меркам Школы Дуба. А вот девушки…

Нет, особой яркостью они тоже не отличались, хотя среди них попалась по крайней мере одна перворанговая. Но как они двигались! Какая пластика! Вот кому следовало вышить через всю грудь: «Кошечка». Каждой. Причем смотрелось это не как пародия из плохого мюзикла, где актрисы с ушками и в обтягивающих трико изгибаются всем телом и кокетливо «поджимают лапки». Девушки ходили и жестикулировали вполне естественно, но по каждой чувствовалось — хищница!

И какой танец они показали!

В отличие от всего остального, это был именно танец. У них даже аккомпанемент оказался не барабанный, а полноценный: одна из адепток играла на флейте, другая — на чем-то вроде скрипки, и еще один парень — на сложном щипково-молоточковом инструменте, издающим звук, который немного напоминал клавесин. До сих пор я слышал тут в основном только простенькие деревенские танцы, народные песни и храмовые песнопения, так что сложная и полная нюансов мелодия в минорном ключе порадовала сама по себе. А они еще и станцевали под это сложнейшую акробатику, что-то вроде привычной мне художественной гимнастики, где парни работали поддержкой, а основной фокус был на девушек. И те этот фокус удерживали с блеском, несмотря на то, что одеты были в почти такую же черную униформу, как парни. Более облегающую, разве что. Ничего излишне сексуализированного, ничего пошлого, высокое искусство — но у всех зрителей мужского пола горели глаза! И даже женщин проняло, я видел, как Тильда кусает губы со сложным выражением лица, исподволь поглядывая на Ориса (тот старался сохранять невозмутимость).