Сноска для адекватности реакций: пока не доказано обратного, следует предположить, что у странностей его поведения есть рациональное объяснение.
— Лис! — продолжал давить мужчина. — Объясни свой поступок!
А если не объясню, что тогда? Выпорят, оставят без сладкого и поставят в угол? Или отправят бегать пятьдесят кругов по стадиону? А может, с позором выгонят из дому?
Правда, несмотря на резкий тон этого человека, в нем не было холодности. Вот совсем не было.
Возможно, действительно любит сына, но не считает нужным или возможным показывать это на публике.
И я решился на психологический этюд.
Демонстративно разжав пальцы, чтобы сабля со стуком упала на деревянный пол, я взял моего боевого, окровавленного мишку обеими руками и протянул отцу.
— Мастер-наставник, — сказал я самым наивным голоском, который смог выжать из этих голосовых связок без предварительной тренировки. — Но это не я взял саблю! Это мишка! Он очень, очень испугался! Пожалуйста, простите его — он ведь еще маленький!
Лицо мастера-наставника дрогнуло.
Если бы мой собственный сын отколол такой фокус в восьмилетнем, или уж тем более десятилетнем возрасте, я решил бы, что он либо издевается, либо стал жертвой атаки психотропными средствами. Однако в моем мире мало какой мальчик в восемь лет возьмет в руки плюшевого мишку. А вот в прошлом дети из хороших семей с игрушками играли дольше, соответственно, и вели себя в некоторых аспектах куда более по-детски, чем принято в наше время. (В других, наоборот, взрослее, но это тема отдельного социологического исследования). Да и вообще, если мишка оказался у Лиса с собой на занятии, значит, он к нему очень привязан. Короче, я решил, что с учетом обстоятельств может прокатить.
На фактурном лице мастера-наставника, чьего имени я пока не знал, одна за другой сменяли почти физически видимые мысли: «Он что, издевается? А если его ударили по голове? Ох, какой же он еще маленький и слабый, мой мальчик, я, должно быть, слишком суров к нему… Но нельзя показывать мое отношение на людях!»
— Хорошо, — жестко (мне эта жесткость показалась процентов на семьдесят наигранной) сказал мастер-наставник. — Дома разберемся. Пойдем.
Ха! Прокатило, надо же.
Какой полезный мишка, на все случаи жизни.
* * *
Глава 2 Семья Коннахов
Дорога до дома оказалась информативной.
Мраморный зал с деревянным полом находился внутри старинного особняка с колоннами у входа и огромными окнами. Точнее, это был совершенно новый особнячок, местами достраиваемый, еще в лесах. Просто в моем мире такое здание казалось бы старинным. По пути я старался запоминать и осмысливать все: материалы, из которых были сделаны пол, стены и окна, прозрачность стекла (технологический уровень), интерьерные украшения. Кстати, из последнего бросались в глаза изображения дуба, дубового листа и желудя. Они были повсюду: на дверях и оконных рамах, на занавесках и на паркете в коридоре. Быть может, наша школа называется «Школа Дуба»? Подходяще. По крайней мере, ее предводитель несколько дубоват.