Оля коснулась парня ласковым эмоциональным посылом, благо, что щитов на том не было, раз резерв на нуле. Тот вынырнул из своих думок, встряхнулся, как проснувшийся пес, и плотоядно оглядел блюдо с курятиной, опустевшее лишь наполовину. Эх, хорошо! Первая сытость уже подступила, теперь можно не только насыщаться, но и наслаждаться.

— У тебя дела как, тёть Сим?

Серафима скорчила такую рожицу, что без слов стало понятно — задолбалась. Нет, не так…ЗА-ДОЛ-БА-ЛАСЬ!

— Сейчас с вами пообщаюсь и снова во дворец, — она передёрнулась.

Пашка не стал уточнять, с чего тётку так корёжит: постеснялся. Но Сима в сердцах резко швырнула обглоданную куриную косточку в миску с отходами и выстонала:

— Кто ж знал, что у них тут фаворитка — это должность, а не просто любимая женщина! Завтра опять приём, и мне надлежит там личиком торговать. У-у, сатрапы-самодуры, оба-два!

— Это ты сама дура, если полагала, что всё будет только к твоему удовольствию, — проворчала Ольга, но в её словах было больше сочувствия, чем упрека. — Короля выбрала, а не кочегара.

— Я мужика себе по сердцу выбирала. Знала, конечно, что работа у него поганая, но не предполагала, что настолько, — и тут серо-голубые глазки азартно сощурились. — Буду отбивать братишкам охоту таскать меня по бесполезным тусовкам.

— И что ты будешь делать? — поинтересовался Пашка.

— Злить тамошний курятник, конечно!

— Симушка! Ты только не груби там! — всполошилась Ольга. — Не наживай нам врагов!

— Не-не, всё будет чин чином!

— Тогда как?

— Платья, Олюшка, платья! Завтра в чёрном пойду! Прикинь, они все в бежевеньком и плесняво-розовом, а я в черном атласе и с алыми губами! Они в каменьях с головы до ног, а я с одним накопителем на шее и парой амулетов в ушах. Они коротышки малорослые — в балетках, а я — дылда, на каблуках.

Ольга изобразила фейспалм.

— Это будет урон Эрику.

— Это будет урок Эрику. Сами же перемен хотели, вот пусть хотят поосторожнее.

— Опять поссоритесь.

— И опять помиримся. В кроватке. Первый раз, что ли? Либо мы к лету притрёмся, либо разбежимся.

Разбегаться Серафиме не хотелось, это было понятно по её интонации. Пашка деликатно кашлянул, чувствуя, что тётушки увлеклись и разговор сворачивает совсем уж на интимное. Не то чтобы ему не было любопытно. Было! И ещё как! Выбрала бы тёть Сима нормального мужика, Пашка грел бы уши без всяких зазрений. Но влезать в личную жизнь короля… Дурней нэма.

— Ой, Паш, — спохватилась вдруг Сима, — ты с охотой притормози на время. В ледниках места совсем не осталось, да ещё амулеты сохранности подновлять время пришло. Притормози, короче. Я скажу, когда можно.