Даже отцы-командиры отметились в мероприятии, устроив всё так, чтобы тройка Пашки и Аний смогли безболезненно покинуть крепость на целый день. Если кто-то и был против, то возражать не посмел.
Часть 5 Казак. Глава 27. Первый контакт
Эрик и Пран вывели группу на небольшое плато. Ну как плато — просто довольно плоский участок — размером с хрущёвскую однушку. Короче, едва шестерым нгурулам разместиться и наездников своих не затереть шипастыми боками. Равнинка эта, поросшая травой да редким кустарником, венчала невысокий, но весьма крутой косогор, с которого открывался вид на… Что?
Имение? Фермерское хозяйство? Хутор? Только хутор не в том смысле, к которому привыкли в крепости, а хутор с точки зрения землян. Белёный дом, который почему-то вызывал в памяти слово «курень»: небольшие окошки в резных наличниках, крылечко под навесом. Правда, крыша не соломенная, а крытая добротными пластинами местной слюды — не хило хозяин вложился. Двор соответствовал шикарной крыше — огромный, поболе футбольного поля, и обнесенный — глаза отказывались верить — плетнём! В стороне — какие-то явно хозяйственные строения из потемневших досок. Колодец, радующий глаз земной обычностью. Не примитивный журавель, как на хуторе при крепости, а нормальный! Высокий сруб, крыша на двух столбах, крытая той же слюдой. Цепь, намотанная на толстый, гладкий, этой самой цепью отполированный кругляк. Железный ворот, скамья подле сруба. На скамье ведро. Если бы ведро было привычным, оцинкованным, иллюзия декораций для какого-нибудь фильма про кубанских или донских казаков была бы полной! Но ведро было местной выделки — узкое и цилиндрическое, хоть и железное. И наверняка замагиченное от ржавчины. Иного и быть не могло, потому что сразу было видно: хозяева тут умелые и не ленивые. Даже уличный стол под навесом и широкие лавки при нем светлели выскобленной древесиной. А недалеко от стола кокетливо белела свежей побелкой махонькая печка-стряпка, из трубы которой поднимался неуверенный еще дымок. Печурку явно только что растопили, и она еще не набрала полный жар. Оно и понятно — на дворе была безбожная рань. Это было общим решением — отправиться в экспедицию затемно, чтобы управиться до того, как солнце наберет злую силу. И самим страданий меньше, и хозяевам — хлопот и чрезмерных усилий поменьше. Даже Раим Педантович ради благоразумия согласился нарушить привычный ход жизни в крепости и отменил неизменное утреннее построение. Почти добровольно. Не устоял под натиском требовательного взгляда величества и просящего взгляда жены.