А мужчина во дворе (теперь было ясно видно, что это мужчина) уверенно шагал к пятачку вытоптанной травы. И что удивительно, на плече он нёс бревно. Даже издалека было видно, какое оно ровное и гладенькое. Пашка прикинул, смог бы он так легко нести полешко длиной в два с половиной метра и сантиметров двенадцать, если не пятнадцать диаметром. Смог бы, конечно. Просто нести. А этот вот цирк… Потому что брёвнышко вдруг ожило и начало выписывать в руках мужика кульбиты, перепрыгивая через плечи, раскручиваясь на спине, балансируя на шее, перепрыгивая на грудь. Упражнения китайцев с бамбуковым шестом видали? Вот, что-то вроде… Только с брёвнышком. Пашка невольно повёл плечами, укрытыми надежной кожей любимой тренировочной формы. А на мужике одна полотняная рубаха…
И да… Дяденька не просто крутил свой примитивный тренажер, он еще двигался по кругу, а ногами перебирал так, что, казалось, приплясывал.
Уж кто-кто, а земной пацан, с детства знакомый с силовыми упражнениями, мог в полной мере оценить эффективность подобных динамических нагрузок. Паха от восхищения аж зажмурился на миг, попутно прикидывая, где бы себе такое полешко добыть. А когда дяденька закинул бревно себе за шею, прихватил его руками, как коромысло, да начал выплясывать в присядку, вся компания тихо ахнула. Ну, натурально, в присядку! По всем правилам! Разгибая колени он подпрыгивал, а в приседе выкидывал вперед то одну, то другую ногу!
— Етить колотить дрючком по барабану! Силён, земеля! — не сдержал восхищения Жех Семёныч.
— Я сама… етить! — поддержала его Серафима. — Крутой дядечка! А ведь не молодой!
Потихоньку светлело, и стало достаточно хорошо видно, что человек с бревном далеко не юн. Точно оценить возраст на таком расстоянии было сложно, но угадывалась седина в шевелюре. Да и фигура была огрузневшей, утратившей гибкость, как это бывает у крупных сильных мужчин, перешагнувших зенит жизни.
А человече наплясался и отложил свой инвентарь под плетень. Пашке показалось, что он оттуда что-то взял, но тень еще была плотной, так что уверенности не было. И переспрашивать у друзей было как-то неуместно, потому что дядечка опять начал двигаться. Он делал странные движения руками и перебирал ногами, делая короткие подшаги то одним боком, то другим. А то и поворачиваясь вокруг своей оси. Иногда движения повторялись, и у Пашки возникала ассоциация с какой-то дебильной гимнастикой вроде ушу. Но в движениях мужчины не было той резкой завершенности, которая присуща восточным боевым искусствам. Он скорее от комаров отмахивался, только кулаками. И тем не менее, в ритмичных движениях было нечто знакомое, и связано это было именно с боёвкой. Это Паха чуял всем своим нутром. То ли зрение у парня окончательно сфокусировалось, то ли тень от скалы стала пожиже, но Пашка вдруг осознал, что мужик держит в руках две узких металлических полоски, крепко напоминающие клинки. В том, что железяки эти острые, сомнений почему-то не возникало. И порхало это заточенное железо вокруг мужика так активно, что и рассмотреть-то толком ничего не получалось. Одно было ясно — это было некое подобие боя с тенью.