Даль на краткий миг нехорошо сощурился, подержал паузу пару вдохов, видно, с мыслями собирался, и заговорил, явно получая злобненькое удовольствие.
— Про тебя говорят, что ты незаконнорождённый сын Шенола. То ли от прачки, то ли от рыбачки. И что Шенол тебя от своей чокнутой мамаши прятал, чтоб та не убила внучка из простецов, дабы род не позорил.
Пашка прыснул компотом. Благо оба собеседника были в щитах и никакого урона не претерпели. Он трясся от смеха, закрыв лицо крупными ладонями. Из-под ладоней доносились судорожные всхлипы — широкая грудь парня набирала воздух для очередного взрыва сдавленного хохота.
— Рыбачки… ха-ха-ха, — покатывался он, — бабуля Анахель… гы-гы-гы. Ой, не могу!
Бедняга Варим смотрел на это шоу с досадой. Что-что, а оказаться в роли клоуна он не планировал. Наоборот, рассчитывал позабавиться за счёт гоношистого наездника. Все они сволочи.
Часть 3 Глава 9 Алý и все остальные. Это было… познавательно
Алу привычно сохранял твердокаменный покерфейс, разве что на спинку стула позволил себе откинуться. Правда, в его глазах, направленных на спутника по имени Павел, светился нешуточный интерес. Юный апролец уже и не помнил, что можно вот так безудержно смеяться. Причины веселья он не понимал, но вдруг поймал себя на том, что хочет узнать. Хочет так сильно, что почти готов спросить, несмотря на то, что месяцы плена отучили его открывать рот без нужды, очень острой нужды. Любое проявление эмоций надсмотрщики рассматривали как бунт и незамедлительно карали. Даже если это было чуть слышное хмыканье или едва-едва дрогнувшая бровь.
Потом, после излечения, Алу объяснили, что из него выбивали любые попытки думать, делали живого покорного голема. Даже в условиях скудного магического фона юный апролец был чудовищно силен по здешним меркам. Как такую мощь контролировать? Пленители пошли тремя путями: прямое подавление зельями и артефактами, жёсткое вмешательство в разум. И самое дрянное — его неделями держали с пустым резервом в надежде, что способность восполнения силы хоть немного атрофируется. Отчасти у них получилось. По всем трём пунктам. А потом его спасли люди, которых он готов был убить, лишь бы не наказали. Ментальный бич — это страшно…
Мозгокруты Эрика хорошо поработали, заглушив, заштриховав, отдалив всё болезненное, но привычка помалкивать и держать лицо въелась в натуру. И вдруг встреча с человеком, который просто помог. Почти ушёл, но вернулся. Старшие и опытные спасовали, а он вернулся и придумал, как помочь. Не бросил. Алу мало что помнил из того эпизода, но инстинктивно понимал: в тот момент этот коротко стриженный парень волей-неволей задал тон отношения к нему, несостоявшемуся убийце. Он так простодушно и заразительно сочувствовал… Это Алу запомнил очень хорошо.