Величество по-свойски хлопнул парня по коленке и встал, показывая, что разговор окончен. И опять улыбнулся: Пашка подзавис от такой внезапной демократии. Так начальство вело себя на природе, а тут дворец. Подорваться с кресла он не успел: всемогущий гость уже шагнул в подпространство.
Часть 3 Глава 13 Потрындеть на ночь
Привычно раннее Пашкино утро началось со стука в дверь. Едва умыться успел, а вот утереться и прикрыть голое тело — нет. И ответить согласием стучавшему тоже нет. Давешняя горничная вошла, не дожидаясь разрешения. У прислуги свой график, если не поступало иных распоряжений. От этого постояльца не поступало, поэтому горничная сочла себя вправе войти, лишь обозначив свое намерение стуком. В её плане была побудка постояльца — стандартный пункт в расписании. Правда, в этот раз опытная горничная решила немного изменить годами отработанные действия. Будить постояльцев среди дворцовой прислуги было принято путем раздвигания штор — маленькая корпоративная месть тем, кто стоял повыше в пищевой цепочке. Если, конечно, не было озвучено других требований, ибо нарываться на жалобы — дураков нет. Сегодня же она рассчитывала застать парня ещё в постели и полюбоваться красивым телом. Она бы и под одеяло к нему нырнула, но опасалась.
— Чего тебе? — довольно резко спросил Пашка, стремительно скрываясь в гардеробной, где дожидался манекен с мундиром. Не щеголять же при посторонней девице в одних клетчатых боксерах? Даром, что прислуга, и даром, что противная.
— Доброго утра! Вам помочь, господин? — голос горничной прозвучал томно и совсем близко. Пашка обозлился в конец.
— Только сунься и вылетишь отсюда с ноги! И навсегда!
Угрожал Пашка вполне осознанно. Точнее, не угрожал — обещал. Вчера за ужином эта тёлка его достала своими масляными взглядами и пошловатыми позами. Хуже Брайки-прилипалы. Та до такого мастерства ещё не доросла, мелкая ещё.
Деваха так откровенно себя предлагала, что Пашка едва не сорвался на поиски главного коридорного начальника, чтобы потребовать замену горничной. Остановила долбаная пролетарская солидарность. Он через день-два уедет, а девица огребёт люлей, а может, и место потеряет, если примут во внимание, что постоялец — носитель нирмата.
Причём Пашка признавался себе со злой честностью, что его тело реагировало на вполне симпатичную óсобь женского рода весьма однозначно и очень-очень энергично. Даже в эластичных земных труселях и свободных штанах-карги становилось тесновато. Так и поставил бы в позу усердной прачки! Юбки на голову, да как вдул бы, чтоб посвистывало! А чего она выкобенивается… Про длинную романтическую ночь в его голове даже тени мысли не промелькнуло.