Но кое-что для Алу сделать Пашка мог прямо сейчас. Правда, потребовалось быть очень настойчивым и очень убедительным, чтобы бывший невольник решился снять камзол. Всего лишь снять камзол.

Бедняга никак не мог преодолеть вбитые пленителями правила. Как быстро выяснилось, в бытовом плане апрольца содержали очень неплохо. Кормили от пуза, не ограничивали в гигиене, одевали сообразно статусу аристократа. И требовали жесточайшего соблюдения этикета каждую минуту. Зачем? А чтобы без помех выводить свое «оружие» в люди. Не дай шельмы, привлечёт к себе внимание плохими манерами и сорвёт задание. Так что снять камзол при постороннем человеке для Алу было сродни одномоментному разрыву парочки шаблонов и просто страшно на бессознательном уровне.

Нарочитая благовоспитанность подопечного крепко подпортила землянину настроение, потому что хош-не-хош, а приходилось соответствовать на пределе скудных умений. Чтобы не портить настроение хотя бы парнишке. Естественно, это не способствовало непринужденной беседе нормальных пацанов. А настырная служанка добавила напряжёнки. Пришлось выгнать.

— Это ты из-за меня? — спросил явно расстроенный Алу, опуская нож и вилку.

— Из-за тебя: что? — не понял землянин.

— Отказался от услуг этой барышни… Она была не против.

— От услуг?

— Ну да. Быть ласковой с постояльцем входит в её обязанности. Конечно, именно от этой части работы она может отказаться, но здешним это горничным не рекомендуется. Во всяком случае, часто. Ты не знал?

— Я в первый раз квартирую во дворце, — буркнул Пашка и вдруг встрепенулся. — А ты откуда знаешь?

— Да мне распорядитель этажа правила проживания зачитывал, когда меня сюда поселили. Так почему?

— Чтоб тебя ещё заинтересовало! — землянин не скрывал досады. И Алу мгновенно нацепил на лицо привычный гипсовый слепок. Пашке стало неловко. Получается, что он оторвался на ни в чём не повинном человеке, да ещё на таком уязвимом. — Прости, бро! Я не на тебя злюсь, а на идиотизм ситуации. Забей! Она мне просто не понравилась. Уж очень настырная. На одну противную знакомую похожа. И слава шельмам, что я на её авансы не повёлся. Брр! Не люблю профессионалок. Это как из общественной плевательницы умываться. Так мой батя говорил, — Алу внимательно слушал. Правда, было непонятно, разделяет он резкое мнение землянина или нет. — А ты? — вдруг спросил Пашка. — Почему сам не… — и резко заткнулся: — Прости, бро! Тупанул! Тебе в этих браслетах не до красоток, наверное⁈

Пашка хорошо помнил, что ему самому в подавителях воли было не до баб. Не до каких. Не до приличных, не до гулящих. И ещё месяца два в крепости было не до… Хватало жизненного напряга и без этого головняка.