Пашка осмотрел пастораль внизу. Таким взглядом он сканировал враждебные горы. Быстро, цепко, стараясь вычленить неправильности и несоответствия, которые могут таить угрозу. Всё, как учил командир. Угроз не обнаружил. А потому с интересом всмотрелся в спутников. На лице командира читалась настороженность бойца, готового к драке. Эрик был бесстрастен — он всё это уже видел. Парни просто ждали развития событий, их необычное устройство двора пока не взволновало — слишком далеко для детального изучения.
А вот земляне… Спокойней всех был Аркадий Борисович: потомственного москвича лубочный пейзаж из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» тревожил скорее на генетическом, чем на эстетическом или профессиональном уровне.
Жех Семёныч катал по худым, наскоро выбритым щекам тугие желваки — для крестьянина с белгородчины картина была полна щемящего узнавания. В его дворе, не в том, почти городском, в котором доживал, а в том самом, где делал первые шаги и мужал, тоже была похожая летняя печурка… И большой стол под навесом, и колодец… Не хватало только телеги, колоды для колки дров да вездесущих суетливых курей.
Серафима смотрела широко распахнутыми глазами, плотно сжав губы, как будто с усилием удерживала крик. А Ольга знакомым жестом приложила ладонь к щеке и округлила губы в ровненький нолик. Она всегда так делала, когда уровень удивления перехлестывал за повседневный железный самоконтроль. Чуйкой родственной души Пашка понимал, что чувства тётушек сродни эмоциям старого партийца. Им тоже было больно. И радостно. Один вид белёной хаты возвращал им что-то родное из прошлой жизни. Не то чтобы вчерашний школьник из урбанистического Подмосковья понимал их досконально, но угадывал, что происходит нечто важное. Даже Тырька притихла, привалившись к его ногам меховым боком.
Отцы-командиры едва уловимо напряглись, и внимание их сосредоточилось там, внизу, за бессмысленным заборчиком из прутьев. Это заставило взгляд Павла метнуться в ту же сторону. Одновременно заворчала Тырька. И Пашка неожиданно увидел то, что взволновало щену и начальство. В густой утренней тени от ближайшей высокой скалы двигался человек. Пашка бы его, может, и не заметил, если бы не белая рубаха. От приступа досады во рту стало кисло — технику усиления зрения он ещё не освоил. Пока все его силы сжирали упражнения по раскачке резерва, предписанные медикусом Дрири. Осваивать новые техники просто не было времени, да и возможностей резерва. В висок жестко ткнулся палец командира, и картинка приобрела чёткость. Это лавэ Шенол позаботился о расширении кругозора подчинённого. И, судя по тихому выдоху Жеха, не только его. И Серафима, и Аркадий, и, само собой, Ольга явно не были обделены вниманием кого-то из великих, а парни все владели техникой корректировки зрения. Даже Алу. Особенно Алу. Юный артефактор мог настроить свои глаза не только как бинокль, но и как изрядную лупу — профессия требовала.