— Теть Оль! Я пучком, не волнуйся! От Раша закрывался. Тюремщики меня сегодня допекли, я их погонял малость. А чтоб Раш меня спасать не ломанулся, я от него прикрылся. Ну и от тебя, получается, тоже. Прости, забыл открыться.

— Понятно, — с раздраженным облегчением прошелестело в Пашкиной голове. — Так ты где?

— Иду к околотку: Раша забирать и домой.

— Отставить домой, боец. Деньги есть?

— Есть, — насторожился Павел.

— Прикупи пару пачек бумаги и Ануш отнеси. Раш тебе в помощь.

— Это срочно? — повидаться с Митькой было бы неплохо, но домой хотелось сильнее. Перекусить — и на озеро!

— Сделай, сынок, — смиренно попросила Ольга. Понимала, что парень устал. Стычка в горах, жара, настрой на отдых… — Анюше очень надо.

Когда ТАК просят, отказать нет никакой возможности.

Когда Пашка вошёл в двор Митьки и Серафимы, он понял, зачем Ануш так срочно понадобилась бумага. В беседке под охлаждающим артефактом работы Алу расселось с десяток ребятишек. Они облепили низенький дастарханный стол и с уморительной старательностью то ли писали, то ли рисовали. Среди мелюзги обнаружился Митька за тем же занятием. Он первым и заметил вошедшего Пашку, вскинулся от своей работы и заулыбался. Ануш Левоновна приложила палец к губам, дескать, не мешай, подожди, и продолжила чуть прерванную фразу. Пашка прислушался и с удивлением осознал, что она надиктовывает детворе историю про то, как мама мыла раму. На нрекдольском. Заслуженный работник советского просвещения дорвалась учить.

Небольшое время спустя Паха спросил: может, ещё чего надо прикупить для стихийного учебного процесса? Ануш отмахнулась — всё есть, только вот бумага закончилась внезапно. И сосредоточилась на детворе. Правда, извинилась, что покормить Пашку у неё нет никакой возможности. Урок — это святое. Пашка заверил, что не намерен задерживаться. У него Раш на парковке, а там солнцепёк. Это был завуалированный упрёк: Раш мог вполне постоять прямо здесь, во дворе, в тени дома. Он спокойный. Имелось одно огроменное «НО»: Ануш до дрожи, до неконтролируемого ужаса боялась нгурулов. Может, лет через пять пообвыкнется, а пока так. Потому задерживаться Пахе резонов не было. Ополовинил в три глотка кувшин с холодненьким морсом и тихонько попрощался. Старая армянка коротко поклонилась, прижав руку к сердцу, но диктовку не прервала.

Митька вызвался проводить кореша. От него Пашка и узнал истинную причину дефицита бумаги: Ануш Левоновна взялась записывать сказки. На нрекдольском. Пока Пашка думал, как обеспечить Митьку и его сестрёнку пособиями по чтению, ветеран советского начального образования взялась решать проблему по-своему. А для Митьки это еще и практика письма, потому что он старательно переписывал всё, что Ануш Левоновна записала. Таким образом получалось уже две книжечки вместо «ничего». А каков запас подобных коротеньких почитушек у многоопытной воспитательницы, которая явно любит детей и свою работу, Пашке даже представить было сложно. Не с его куцым жизненным багажом.