Помолчали. Алу выжидал, не очень понимая суть конфликта. Даль вдруг решил, что всё-таки лучше не отсвечивать, пока Павел в таком состоянии. Лучше переждать. То, что землянин отходчив, весьма наглядно показал вчерашний непростой день. Пашка нехотя, но всё же решил расставить все точки над «ё» и палочки над «t», чтоб в душé занозу не носить. Он, конечно, обещал Эрику потерпеть, но терпелка уже дно показывает, а день только начинается.

— Скажи-ка мне, гений подпространства, какого грола ты в толпу решил выйти, если знал, что людей оттолкнет? Тем более, что ты не один шёл, а с Алу двойной тягой. Значит, и толкнуть должно было сильнее. Правильно я понимаю, Алу? — в ответ получил сдержанный кивок.

— Да куда мне было шагать? Я здесь ни разу не был! Только вот эти вот ворота издалека видел, на них и ориентировался!

— А нельзя было сообразить, что люди пострадают?

— Подумаешь, пару простолюдинов толкнуло!

— Ну да, от простолюдина воздушной плетью не прилетит! Чего стесняться! — Пашка с видимым усилием взял себя в руки. — Это толпа, долбоклюй ты дворцовый! Двое упали и еще десять повалили! И так по цепочке! Кого-то напугали, кому-то на руку наступили, об кого-то споткнулись, рёбра погнув!

— Павел, ну чего ты кипятишься? — гвардеец почти ворковал, причем самым примирительным тоном, на который был способен. — Это же всего лишь чернь! — Произнёс и отшатнулся, потому что обычно добродушное или просто спокойное лицо землянина приобрело совершенно зверское выражение.

— А черни, по-твоему, не больно? Не страшно? Не обидно? — шипел землянин и сцепил руки за спиной. — Отойди от меня, угрёбище, а то врежу! Может, тогда поймёшь!

— Что поймёт? — невинно уточнил Алу. То ли действительно не понимал, то ли пытался опекуна отвлечь так неловко.

Павел на мальчишку старался не смотреть: знал, что взгляд у него сейчас страшный.

— Каково это, когда тебя бьют, а ты ответить не можешь.

— Почему это не могу? — возмутился Даль.

— Не нарывайся, Варим, а то покажу! У, как я тебе покажу! — и сунул под нос гвардейцу мосластый кулачище, на который предварительно дыхнул, как будто на подсохшую конторскую печать. — И так уже позора из-за тебя хапнули! — Павел с усилием потёр лицо, чтобы успокоиться. — Осталось только драку прилюдно затеять и пипец.

— Не понимаю, с чего ты так переживаешь! — сорвался таки с нарезки гвардеец. — Ещё и перед стражниками распинался!

Даль еще не забыл, как Павел его заткнул и задвинул.

— Ну ты тупой! А ещё гвардеец! Что, реально не понимаешь?

— Ну-ка, объясни! — Варим сложил руки на груди и даже ногу вперед выставил. Для внушительности.