Я больше не смогла сдерживаться. Слёзы покатились из глаз, а лёгкие разрывало от нехватки кислорода, потому что я дышать нормально не могла.
Руки Тимерлана опустились на мои бёдра, и я задрожала ещё сильнее.
— Пожалуйста, не надо… — я не умоляла его тогда, чтобы сохранил мне жизнь, но насилие… Я не смогу это пережить.
Абрамов обхватил моё лицо руками и просто смотрел. А потом наклонился и… Слизал слёзы с моих щёк. Я была так сильно поражена этим интимным жестом, что даже перестала плакать.
Затем его рот прижался к моему уху.
— Не бойся, Ю, просто молчи.
Молчать? Он всё же собирается…
Не успела я додумать мысль, как дверь кабинета выбили, и вбежали люди в масках, бронежилетах и с автоматами в руках.
— На пол, быстро! — закричал кто-то из них.
Я так испугалась, что сердце просто перестало биться в груди, я даже забыла о том, что я голая, пока Тимерлан не заслонил своим телом меня.
— Ордер покажи, — прорычал Абрамов.
— Отошел от неё и на пол лёг, тварь!
— По закону здесь должна находиться женщина-полицейский, — спокойно сказал Тимерлан. — Вы же не хотите нарушать закон?
И тогда все взгляды устремились за спину Тимерлану. На меня.
Я съежилась, а мужчина прижал меня сильнее к себе.
В рядах полицейских послышались крики и отборные маты. Я посмотрела на Абрамова, он улыбался краешком губ. Похоже, что его совершенно не волновало, что у него полный кабинет полицейских… Они не видели меня, точнее, видели лишь мои ноги, Тимерлан стоял так, что моё тело было скрыто от их взгляда. Я прижималась к нему и тряслась всем телом, мне не было холодно, но зуб на зуб не попадал. Его близость не давала мне скатиться в истерику.
Не знаю, сколько прошло времени, пока в кабинете не появилось новое действующее лицо.
— Какого хрена он ещё не в наручниках? — закричал мужчина, я вздрогнула и съёжилась ещё сильнее. Тимерлан успокаивающе провел кончиками пальцев по моим позвонкам.
— Там девушка голая и по протоколу…
— Нах*й протокол! Отошёл от неё ублюдок, — взревел полицейский.
Я почувствовала, как Абрамов напрягся, но не от крика, а от того, что пытался взять под контроль свой гнев. В его глазах клубилась такая тьма, что, если бы тот, кто кричал, увидел её, бежал бы отсюда без оглядки.
— Я сказал, отошёл от неё, мразь!
Тимерлан сжал челюсть и стянул с себя футболку.
— Руки подними, — приказал, а я повиновалась, как и всегда с ним.
Одним движением он надел на меня свою футболку. В лёгкие тут же забился его запах. Я обняла себя руками, стараясь сохранить его тепло. Абрамов поднял руку и костяшками пальцев провёл по моей щеке. Я не знала, что значил этот жест… А в следующее мгновение его от меня оттянули и грубо повалили на пол. Широко открытыми глазами я смотрела на этот полицейский беспредел. Меня тоже стянули со стола и больно схватили за руку. Я поморщилась, но ничего не сказала.