Саша ответил ему раньше:

— Это я всё начал, деда. А Пашка… Пашка на них из-за меня полез. Чтобы заступиться.

Я повернулся к нему. Посмотрел полными удивления глазами. А Сашка на меня не смотрел. Он просто сказал это — и всё.

Дед начал ругать нас обоих.

А мне вдруг стало… спокойно. Как будто так и должно быть.

* * *

— Поднимай… Поднимай давай, только аккуратно…

— Падла, кажись, рана у него опять открылась…

— Потом. Сейчас, на раз… два…

Меня подняли.

Мир качнулся. Не вверх — в сторону. Потом ещё. Я не понял, где верх, где низ. Понял только то, что меня несут.

Чьи-то плечи у меня подмышками. Руки под ногами.

Каждый шаг отдавался в боку. Но не болью, а какой-то странной тяжестью. Как будто внутри что-то болталось и тянуло вниз.

— Держится?

— Держится-держится…

— Всё равно… Быстрее надо…

Я услышал голос. Знакомый.

Фокс? Или… нет…

— Не гони… уронишь ещё…

Горохов?

Или Саша?

Я попытался открыть глаза. Не вышло.

Только темнота чуть посветлела — и снова вернулась.

* * *

— Я не пойду, Паш, — сказал он. — Уеду я!

— Пойдёшь, — ответил я. — Ты мужик или кто⁈ Значит, пойдёшь!

Мы стояли друг напротив друга. Уже не дети. Уже почти взрослые.

— Не пойду!

— Баран ты, Сашка! — разозлился я на брата, — все ходят, а ты нет⁈ И кем ты станешь⁈ Отбросом⁈ Уклонистом⁈ Кем⁈ Мать с отцом опозоришь⁈

Он молчал.

— Или ты боишься, что убьют⁈ — давил я.

— Ничего я не боюсь! Просто… Просто она не хочет, чтобы я шёл… Понимаешь⁈ Она хочет, чтоб я с ней поехал в Ленинград!

— Да кто она такая, чтобы за тебя решать⁈ Шлендра городская, вот кто!

— Молчи, Паша, — притих он. Глаза его наполнились злостью. Стали такими, какими он на меня еще ни разу не смотрел.

— Ты думаешь, самый умный? — спросил он. — Думаешь, что по-другому никак? Только в армию, а потом в колхоз⁈

— Я думаю, что надо, — сказал я. — Просто надо и всё.

Он сжал зубы. Я видел, как у него ходят желваки под скулами.

— Ты всегда так, — проговорил он сначала тихо, но с каждым словом голос его всё креп и креп, переходя в крик. — Решаешь всё за нас. Будто я и не человек вовсе… А будто палец твой лишний! И всё!

— А ты всегда… — начал я и замолчал.

Он ждал.

Я махнул рукой. Развернулся и ушёл.

Он остался стоять. Не пошёл за мной.

И в этот момент мне стало холодно. Как будто я один остался.

* * *

— Стой… стой… остановись…

— Чего?

— Перевязку поправить надо…

Меня опустили. Земля встретила жёстко. В лопатки уперлись камни. Я почувствовал их через одежду. Каждую неровность.

Кто-то полез к боку.

Я не хотел, чтобы рану трогали. Хотел оттолкнуть его, но не смог. Рука сделалась такой тяжелой, будто была отлита из чугуна.