Когда он коснулся — стало светло. На мгновение. Белым светом.

Потом снова темно.

— Скверно выглядит…

— Я вижу… Но непонятно, глубоко ли.

— Пережмём посильней… давай…

— Держись… — сказал кто-то.

Голос был близко. Очень. Я попытался повернуть голову. Не получилось. Но я узнал этот голос. Он принадлежал Саше.

* * *

Мы стояли у дороги. Конец лета, вечер. Уже прохладно.

Он молчал. Я тоже. Потом он протянул мне сигарету. Я взял. Не глядя. Он зажёг спичку. Мы прикурили от неё по очереди. Затянулись.

Дым был горький. Но почему-то правильный.

Я спросил:

— Проводил?

Саша не ответил сразу. Помолчал несколько мгновений.

— Она от меня с Мишей Горбачем гуляла.

Я затянулся. Выпустил вонючий дым. Сплюнул.

— Бывает.

Он помедлил еще немного. Потом спросил:

— Ты за мной пришёл?

— Мгм.

— Паш… — замялся он, — я хотел…

— Та ладно.

Саша ничего не сказал. Вздохнул.

Я щёлкнул бычком.

— Пойдём домой. Мать переживает.

Он кивнул.

И всё стало как раньше.

* * *

— Держись… Товарищ прапорщик… Ты ж у нас кремень…

— Зараза, поправь ему повязку на голове…

— Ага… Щас…

Голоса тянулись. Плыли. Один накладывался на другой.

— Держись…

Голос Саши.

— Держись…

Кто-то ещё.

Я не мог понять, кто. И это вдруг перестало быть важным.

Потому что он был рядом.

Я это знал.

Я попытался сказать что-то. Не получилось. Но это было уже не важно, ведь я понимал: брат рядом. Рядом, потому что мы стали частью друг друга за всю нашу жизнь. За две моих жизни.

Меня снова подняли.

Теперь это ощутилось как-то легче. Шаги стали ровнее. Качка — мягче.

Где-то впереди что-то щёлкнуло. Раздался звук металла о металл. Голоса стали дальше.

— Давай… сюда…

— Осторожно…

Меня передали. Руки сменились. Я это почувствовал. И в этот момент вдруг стало тихо. Не снаружи — внутри. Как будто всё отпустило. И боль. И тяжесть. Осталась только одна мысль. Чёткая. Упрямая:

«Надо за братом…»

Я за неё зацепился.

И всё остальное ушло.

— Ну и что можете сказать, товарищ старший сержант? — голос прозвучал глухо, словно из-за плотной, сбитой пелены. Я поморщился, чувствуя, как свет припекает лицо, лезет в глаза. От этого движения мне стало больновато.

— Да что говорить, товарищ майор? Рана оказалась неглубокой. Клинок под углом прошёл. Внутреннего кровотечения не было, а значит, и органы не задеты.

— А общее состояние?

— А общее… Ну что? Не сдох он, этот шурави. Но это пока что…

Я распахнул глаза. Одним махом принял сидячее положение, и тут же пришла боль. Она уколола бок, ныла в лице, руках, да, казалось, во всём теле.

Передо мной были люди. Двое. И оказались они не душманскими головарезами, как мне почудилось мгновение назад, а вполне даже… нашими солдатами. Вернее, одним солдатом и одним офицером.