У старлея были пухлые щёки и маленькие глазки, которые бегали по сторонам, выискивая, на чём бы сосредоточить внимание. Из-под кепи на гладкий лоб выбивалась короткая чёлка светлых волос.

Я перевёл взгляд туда, где у дальнего угла стены КП стояли Искандаров и Градов. Говорили они тихо, почти не жестикулируя. Искандаров что-то втолковывал, спокойно, с ленцой, а Градов слушал, сжав челюсть так, что даже отсюда я видел, как он напряжён.

Толстенький старлей тут же оказался рядом. Подошёл, встал в полуметре, тоже уставился на майоров, потом перевёл взгляд на меня.

— Вы, товарищ прапорщик, не переживайте, — сказал он негромко, с такой интонацией, будто мы с ним давние знакомые. — Майор Искандаров — человек опытный. Он разберётся. У нас, знаете, работа сложная, но мы всегда стараемся… к людям с пониманием…

Он говорил, и я слушал краем уха, кивал, когда требовалось, а сам чувствовал в кармане бумажку. Нужно было достать её, развернуть, прочесть. Но старлей стоял так, что любое моё движение оказывалось бы у него перед глазами. Я попробовал отступить на шаг к стене — он двинулся следом, продолжая свою трескотню.

— … я всегда считал, что главное в нашей работе — это человеческий фактор. Майор Искандаров меня этому научил. Ещё в Союзе, когда мы начинали…

— А вы давно с майором Искандаровым? — перебил я, глядя ему в лицо.

Он оживился, глаза заблестели. Кажется, обрадовался, что я проявил интерес.

— Уже полгода как! — выпалил он. — Он меня учит, наставляет… Майор Искандаров — замечательный руководитель. Очень требовательный, но справедливый. Я всегда стараюсь соответствовать, знаете ли…

Он говорил и говорил, размахивал пухлыми руками, а я медленно, как бы невзначай, начал отступать к углу каптёрки.

— А меня, кстати, зовут Александром, прям как вас! — разулыбался он, протягивая мне пухлую руку. Я пожал её. — А фамилия моя — Сапрыкин!

Сапрыкин, увлечённый своим рассказом, двинулся за мной, но теперь он стоял ко мне боком, и я видел, что Искандаров с Градовым всё ещё у стены КП, никто на нас не смотрит.

Я сделал вид, что у меня зачесалась шея, сунул руку под воротник, одновременно вытаскивая бумажку из кармана, вместе с платком.

— Угоститесь? — вдруг протянул мне Сапрыкин пачку «Космоса».

— Спасибо. Не курю.

— Я тоже не курил! А потом, как в Афган перевелся, пошло-поехало, — разулыбался Сапрыкин. — Но вы молодец! А я даже не представляю, как тут можно без сигарет. С ума ж сойдешь!

— Да вот держусь пока, — натянуто улыбаясь, а сам соображая, как отвадить от себя этого старлея.

Сапрыкин тем временем не унимался. Он тараторил, скакал с темы на тему. Задавал бессмысленные вопросы.