Сапрыкин застыл. Засомневался. Когда он сглотнул, его пухлые щеки смешно затряслись.

— Ну… Мы ж вместе, — неуверенно сказал он и столь же нервно хохотнул. — Не думаю, что мне что-то угрожает.

— Вот и замполит не думал, — пожал я плечами.

Крапивин очень серьезно покивал — дам, мол. Не думал.

— Так что, товарищ майор мне не простит, если вы помнетесь, — улыбнулся я.

Совсем растерявшийся Сапрыкин открыл было рот, но я быстро сказал:

— Крапивин, проводи товарища лейтенанта к туалету. Потом вернешься. Я буду ждать у загона.

Крапивин пожал плечами.

— Есть, товарищ прапорщик, — потом боец обратился к старлею, — товарищ старший лейтенант. Пройдемте. Я покажу, где.

Крапивин энергично пошел в сторону туалета. Сапрыкин растерянно, явно нехотя, но будто стесняясь возразить, направился следом.

Я же спокойно пошел к складу. Зашел за стену и достал записку. Развернул. Вчитался в мелкие печатные буковки:

«Упрямца беру на себя. Выиграю время. Нужно поговорить».

Я хмыкнул. Скомкал записку и кинул под стену складской землянки, прямо за наложенные штабелями доски.

Мда… Искандаров что-то затеял. Нельзя было надеяться на это однозначно, но вполне возможно, майор на моей стороне. И все же, даже с ним нужно было держать ухо востро.

Когда я вышел из-за склада, Крапивин уже шел назад. Вместе с ним топал и лейтенант Сапрыкин, успевший прикурить сигарету. Видимо, попросил спички у бойца.

— Я подумал, что все-таки помогу, — сказал старлей и промокнул лоб платочком. — Втроем быстрей справимся. А то вдруг скоро нас позовут назад.

— Пойдемте, — позвал его Крапивин, — наш баран там.

— Отставить, Крапивин, — строго приказал я.

Собравшиеся уже идти к барану Крапивин и Сапрыкин замерли. Боец уставился на меня непонимающим взглядом.

— Потом переведем. Сейчас не до него, — сказал я. — Убежит еще. Всю заставу переполошит. Это дело пока терпит.

— Ну… Есть, отставить, — пожал плечами Крапивин.

— На кухню возвращайся. Скоро ужин, чтоб все было готово, — демонстративно нахмурился я. — Зайду через час другой. Проверю.

— Есть. — Крапивин взял под козырек, сделал «кругом» и пошел к палатке, служившей кухней.

Сапрыкин проводил его очень задумчивым, очень холодным взглядом, который совсем не шел пухленькому офицеру.

— Ладно, товарищ старший лейтенант, — сказал я ему и улыбнулся. — Пойдемте. А то глядишь, меня обвинят в том, что скрываюсь от следствия.

Сапрыкин ничего не ответил.

Когда мы пошли к КП, старлей сделался очень молчаливым и даже каким-то замкнутым. А своих дурацких историй больше не рассказывал. И я подумал, что это к лучшему.