Я бросил взгляд на наш фланг. Убедившись, что плотности их огня недостает, рискнул, приподнялся, глянул на правый.

Стрельба с той стороны действительно была беспорядочной. Никакой системы, никакого маневра. Просто орут и палят в темноту, надеясь, видать, задавить огнем. Да только огня не хватало. Они не концентрировали его на наших позициях.

— Наши держатся, — сказал я, снова припадая к земле. — Пусть постреляют. Патроны у них не казённые.

Перестрелка тянулась уже минут пять, может, больше. Моя группа залегла грамотно, огонь вёлся расчётливо — по вспышкам, по звуку. Никто не дёргался, ни намёка на панику.

Пихта со Штыком и Мулой работали слева, Кочубей с Клещом справа, вместе с нами. Горохов, хоть и злой, как собака, а своё дело знал — бил коротко, точно, без лишнего шума. Заставлял вражеских стрелков прятаться в укрытие. Не давал им уплотнить огонь.

Потом сзади, со стороны дороги, где остался Зайцев, ударил КПВТ.

Клещ даже вздрогнул от неожиданности — так близко и мощно прошил воздух этот знакомый, тяжёлый рёв. Трассеры огненной метлой прошлись по кишлаку, взметая пыль, щебень, высекая искры из камней. Все это взметнулось в воздух черной тучей, выделявшейся на фоне темно-синего наполнявшегося звездами неба.

А еще — тяжелый пулемет на миг подсветил нам врага своими трассерами. Во вспышках, в этом мельтешащем свете, я успел рассмотреть мечущиеся фигуры. Ни касок, ни бронежилетов, ни защитной формы — только длинные, светлые рубахи.

Да и выстроились они бестолково. Как я успел заметить — вдоль всей дороги, а не тесными группами, чтобы концентрировать огонь. В общем, стояли, кто как.

— Наши! — крикнул кто-то справа, кажется, Клещ. — Поддержали!

И правда, поддержали. Но очередь дал мой БТР. Зайцевский молчал.

Я полез за гарнитурой рации.

— Рубин-1, я Рубин-2! — прокричал я, когда приложил её ко рту и нажал тангетку. — Мы под огнём, почему нет прикрытия⁈

На фоне жуткого воя стрелкового боя даже помехи в динамиках услышать было непросто. Однако потом раздался голос Зайцева:

— Не кипятись, Рубин-2. Вижу врага. Неудобно стоят, суки. Захожу на позицию. Сейчас будет фейерверк.

Я не успел ответить. С другой стороны, с возвышенности, где закрепился Зайцев, подключился второй КПВТ. Вслед за ним снова заговорил и наш.

Перекрёстный огонь тяжёлых пулемётов вбивал духов в землю. Их стрельба сначала стала хаотичнее, потом они заметались, заорали. А спустя несколько мгновений вражеский огонь и вовсе стих.

Когда оба КПВТ отстреляли своими короткими, прицельными очередями, наступила почти полная тишина. Только треск догорающего БТР да шорох осыпающейся земли нарушали её.