Не раньше ужина. Означало ли это, что онане была на свидании?

Я закончила наливать. - Ты сантехник или моя мать, Вайнона?

Ее щеки вспыхнули. Затем она удивила меня. Она шагнула ко мне и взяла бокал из моей руки. Затем она осторожно перелила его обратно в бутылку, не пролив ни капли. Она отодвинула бутылку от меня, звук стекла о гранит отчетливо прозвучал в тишине кухни.

Я был не столько раздосадован, сколько удивлен. И заинтригован.

“Я бы вылила это в канализацию, если бы могла", - сказала она. "Все это. Но, отвечая на ваш вопрос, нет, я неa мать, мистер Харрингтон. И уж точно не ваша. Она уперлась руками в стойку. - Но держу пари, ей было бы стыдно видеть тебя в таком состоянии.

Мой желудок сжался. Грудь тоже сжалась; и сердце, и легкие. На мгновение мне показалось, что я упал, все мои кости раздроблены, содержимое всех моих ребер разбрызгано по полу.

“Я права, не так ли?” - спросила Вайнона. Ее голос стал немного мягче, пальцы сжались под лежащими на прилавке ладонями.

Могла ли она почувствовать исходящее от меня унижение?

Я усмехнулся. Не имея виски в качестве опоры, я наклонился так, что мои предплечья оказались на кухонном столе, голова повернулась к ней. Мы были очень близки. Но она не вздрогнула и не попятилась.

“Это очевидно?” Спросил я. Я хотел показать ей, что мне, блядь, все равно. Как будто она не всадила мне нож в грудь своей проницательностью.

Ее маленькая челюсть пульсировала, острый подбородок двигался, как будто она сдерживала слова.

Может, она и стояла твердо, но я снова разозлил ее. Хорошо. Предполагалось, что я разозлю нас. Мне нужно было, чтобы она возненавидела меня.

“ Почему ты здесь, Вайнона? - Спросила я, заставляя ухмылку растянуться на моих губах, когда я встала. Я слегка наклонилась, заговорщически. - У тебя пунктик по поводу придурков?

Ее глаза вспыхнули. Тот жесткий контроль, которым она владела всю ночь, ослабел. “Ты позвонилмне ,негодяй . Мне стало жаль тебя, поэтому я пришел. Я...

“ Я имел в виду здесь, в Вермонте, - перебил я, восхищаясь ее выбором слов, даже когда сам играл роль одного из них. "Но приятно знать, что ты что-то чувствуешь ко мне”.

Я хотел, чтобы эти слова были уколом. Чтобы разжечь этот гнев. С ее стороны это сработало. Ее щеки покраснели, ноздри затрепетали.

Но у меня это не сработало. Мнебыло жаль тебя. Это было трогательно, но слова были подобны корню, торчащему из скалы. За что-то, за что мне хотелось уцепиться.

“ Ты пропустил ту часть, где говорилось о жалости? она почти кричала на меня.

Она закрыла глаза, явно расстроенная тем, что потеряла самообладание.