Всё подтвердилось. Поместье было роскошным — большой дом в мавританском стиле, фонтаны, сады с апельсиновыми деревьями. Но за этой красотой скрывался ужас. И мало того, выяснилось, что этот достаточно высокопоставленный паша ещё и приказывал наказывать «провинившихся» физически — бил их палками и плетьми. Нам показали орудия пыток, показали подвал, где избивали непокорных.

Когда я убедился, что наши информаторы не лгут и сам увидел следы побоев на спинах русских пленников — кровавые полосы, вздувшиеся рубцы, синяки, — я вызвал пашу.

Он пришёл надменный, в расшитом золотом халате, с холёным лицом и презрительным взглядом.

— Ты кто такой, чтобы вызывать меня? — спросил он по-французски через переводчика.

— Я тот, кто исполняет волю российского Государя, — ответил я. — По условиям капитуляции все русские пленные подлежат немедленному освобождению. Ты нарушил это условие. Более того, ты избивал их.

— Это мои рабы! Я купил их! Заплатил деньги! — начал кричать паша.

— Русских людей вы не можете не продавать, не покупать, тем более офицеров и нижних чинов, — сказал я холодно. — Они свободные и служат только своему Государю и Отечеству.

— Я пожалуюсь! У меня есть связи! Мухаммад Али…

Я достал револьвер и просто приказал:

— Расстрелять.

— Вы уверены, ваше благородие? — спросил меня один из египетских офицеров, перешедших на нашу сторону, бледнея. — Это важный человек. У него связи…

— Именно поэтому, — ответил я жёстко, глядя в расширенные от ужаса глаза паши. — Чтобы все поняли: связи больше не помогут. Законы изменились. Время произвола кончилось. Исполнить приказ.

Паша начал кричать, молить о пощаде, обещать деньги. Но я был непреклонен. Его вывели во двор и расстреляли там же, у стены его собственного дома.

Расстрел произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Новость разнеслась по округе за считанные часы, обрастая подробностями и домыслами. Говорили, что русские безжалостны, что они не смотрят на положение и богатство, что они карают беспощадно. И после этого случая никто больше не пытался удерживать русских невольников.

Лагерь приказал разбить я, когда мы подъехали к Каиру. В нём осталось два десятка человек из моего сопровождения.

Двенадцатой в списке, который мне представил месье «Во время предвидеть», была настоящая тюрьма. Больше половины предыдущих так называемых тюрем были просто подвалами, где содержались в скотских условиях непокорные пленники, которых рассчитывали сломить таким способом. Среди них, кстати, были не только русские, но и, например, армяне и представители других народов.