Но это было в первые минуты. Потом император успокоился, приказал никого не пускать и снова стал читать донесение — медленно, вдумчиво, анализируя каждое слово.

Аргументы, приведённые генералом Куприным, были слишком весомыми, чтобы можно было отмахнуться от его мнения и решить, что он слишком много на себя взял.

«Ваше Императорское Величество, — писал Куприн, — осмеливаюсь доложить о совершённом и обосновать причины, побудившие меня превысить полномочия…»

Далее шло подробное изложение ситуации, анализ расстановки сил, оценка настроений союзников и противников. И предложение — смелое, дерзкое, но логичное.

Николай Павлович ещё лучше генерала знал, что долго на этой хромой кобыле — форменной глупости, которую сотворила королева Виктория, — далеко не уедешь. То, что англичане сделали, заглаживая этот бзик обиженной женщины, хоть и венценосной, — это первая и просто эмоциональная реакция на ситуацию. Но как только они трезво и с холодным расчётом всё это проанализируют, то поймут, что, собственно, ничего не случилось, и быстро зададутся вопросом: а был ли мальчик?

Император остановился у окна, посмотрел на серое зимнее море. Волны разбивались о молы, чайки кричали над водой. Холодный ветер пробирался через щели в раме.

«Женщина, — подумал он, — даже на троне остаётся женщиной. Виктория обиделась на сущую мелочь для нас королей и императоров, раздула из мухи слона. А теперь её министры должны расхлёбывать последствия её женской истерики».

И вот тут-то у России-матушки могут начаться такие проблемы в отношениях с ними, что прежним только позавидуешь.

Когда император успокоился и начал трезво анализировать сделанное генералом Куприным, он начал понимать, что тот, находясь в Александрии и не имея возможности быстро сообщаться с ним, российским Государем, похоже, сумел из ситуации выжать всё, что только можно, и даже более.

Находясь в одиночестве в своём кабинете, Николай Павлович сумел, наверное, впервые честно посмотреть со стороны на внешнюю политику, проводимую им.

И выводы, к которым он начал приходить, были очень неутешительными. Они ложились на душу тяжким грузом, признавать их было больно, но он был достаточно умён и честен перед собой, чтобы не отворачиваться от правды.

В продолжающемся противостоянии с Великобританией на Ближнем Востоке и на Балканах он начинает терпеть поражение. Выгоднейшие положения Ункияр-Искелесийского договора заменены положениями Лондонской конференции, и это проигрыш России и победа Великобритании. Как это ни печально признавать, но это первая ласточка, и за ней последуют другие.