Император попытался её поймать, но безуспешно. Махнул рукой.

Но это мушиное жужжание каким-то образом помогло Государю трезво оценить ситуацию. Иногда именно такие мелочи — назойливая муха, скрип половицы, звук падающей капли — помогают сосредоточиться и увидеть главное.

«Потеря всех позиций и сокрушительное поражение на Ближнем Востоке и, возможно, даже на Балканах — вопрос времени, — думал император, продолжая ходить по кабинету. — И это неизбежность, страшная и жестокая. Коту под хвост вся пролитая русская кровь. Все жертвы, все усилия — напрасны».

Эта мысль была нестерпима. Николай Павлович остановился, закрыл глаза, глубоко вздохнул.

«Но есть шанс. Один-единственный шанс».

А генерал Куприн предлагает то, что неожиданно для всех просто опрокидывает эту великую шахматную доску, и игру придётся всем начать заново.

Суэцкий канал, если его построят англичане, а не французы, укрепит их позиции на Востоке и сделает совершенно незыблемыми. Но предлагаемый генералом вариант позволяет России поучаствовать в этом деле, и не простым статистом, а активным игроком.

Император снова подошёл к карте, снова посмотрел на узкий перешеек.

Во-первых, этим вбивается клин, вернее, даже клинище в англо-французские отношения. Британцы это, конечно, понимают, но уж очень жирный кусок пирога предлагается им. Отказаться от такого просто немыслимо.

«Сорок процентов доли в проекте, — считал про себя император. — Шестьдесят пять процентов прибыли. Для англичан это слишком заманчиво. Они не смогут отказаться. А французы останутся ни с чем — и это разрушит их союз».

Во-вторых, и реализация, и последующее удержание канала будет просто немыслимо без России. Рано или поздно Турция или Египет, а возможно, они вместе и при безусловной поддержке Франции, попробуют сделать на их, взгляд, неизбежное — отодвинуть от канала Англию. И только от позиции России будет зависеть исход этого противостояния.

«И тогда англичане будут нуждаться в нас, — продолжал думать Николай Павлович. — Не из любви, конечно. Из расчёта. Но разве это не лучше, чем вражда?»

Поэтому это будет не ситуативный союз, а имеющий глубокие корни, затрагивающий очень важные интересы двух стран. И выгода России будет тут многогранной: невмешательство в идущую уже не один десяток лет кавказскую войну, сразу же появляющаяся заинтересованность в экономическом сотрудничестве, возможность заключения какого-либо взаимовыгодного династического брака и ещё многое другое.

«Династический брак, — подумал император. — Интересная мысль. Что, если…»

Но эти мысли были уже на будущее. Сейчас надо было решать главное.