— Это да, — степенно согласился воевода. — И что он сказал?

— Что рядом с Тулой сильных колдунов не было. Он бы о них знал.

— А ты его про Андрея спросил?

— Ну а как же? Спросил, конечно.

— И что он?

— Подумал. Крепко подумал. А потом и сказал, что если тут и замешан кто, то не колдун. Здесь, он молвил, колдуна мало. Так людей изменить только старые Боги в былые годы могли. Так что не колдуна надобно искать, а ведуна. Но его так просто не сыскать.

— Это почему? — удивился один из сотников. — Мы же всю эту нечисть знаем, что вокруг города жила.

— Знали, — заметил второй сотник. — Ныне-то она поразбежалась.

— Радим сказал, — вновь взял слово Демьян, — что ведун тот в городе был. И, верно, сильно испугался татар, помыслив, будто бы они со дня на день город возьмут. Вот и…

— Что «и»?

— Радим думает, что ведун призвал на помощь кого-то из павших. Тех, кто в стародавние времена тут где-то погребён. От многих старых курганов ныне не осталось никаких следов. Холм и холм. Под Смоленском, он сказывал, будто много древних могил великих воинов. Но они не только там покоятся.

— А причём тут Андрей? — повёл бровью воевода.

— С его слов, призванный ведуном дух не мог находиться без вместилища. Вот и вышвырнул из тела паренька его тщедушную душонку. И теперь обживается в нём. Оттого и силу тело набирает.

— А… — хотел было что-то спросить воевода, но один из старшин его опередил:

— Ты с отцом Афанасием о том разговаривал?

— Я спросил у него, может ли душа давно павшего человека вселиться в тело живого. Он ответил, что сие ересь. Ибо души все после смерти отправляются либо в рай, либо в ад, где ожидают Страшного суда. Так что…

— А ведь Марфа, дочь Петра Глаза, тоже, как и Андрей, рухнула в беспамятство. В тот же самый момент, что и парень. Когда же очнулась — никого не узнавала и говорила дивно. Чуть оклемавшись, перешла на язык странный, будто изречениями из Святого Писания сказывала. Андрей тоже никого не узнавал и говорил странно.

— А бабу зачем призывать?

— Да кто ж знает? — пожал плечами Демьян.

— Слушайте… — заметил один из сотников. — А ведь Марфа с Андреем до свадьбы друг друга на дух не переносили. Словно кошка с собакой. А после первой брачной ночи — изменились. Стали прямо не разлей вода. Да и замечали за ними, что болтают на непонятном языке.

— Но она же не воин! На кой бес её-то звать на помощь?

— Так ты пойди и спроси у того ведуна. Если найдёшь.

— Девка, к слову, лихая вышла. Побои, говорят, стойко терпела. Да и двух татей, что на неё напали и попытались похитить, сказывают, прибила сама. Их же оружием. Горда. Своевольна. Уж не зазноба ли она того воина, которого позвал ведун?