Священник обратился к парню очень необычно для его официального положения. По имени и нормальному отчеству обращались в те годы только к князьям или царям, ну или боярам. К остальным тоже могли, но в крайне ограниченном спектре ситуаций. И эти ситуации без всякого исключения были связаны с лестью. Причём лестью очень сильной, грубой, выпуклой.

Обратись отец Афанасий так к любому из поместных дворян, их бы как током ударило. Они бы смутились. Может быть, даже поправили. Андрей же воспринял это обычно, нормально и невозмутимо. Словно к нему так каждый день обращаются. Даже ухом не повёл. Через что заставил вздрогнуть уже самого отца Афанасия, ведь до него дошли слухи о вещах, обсуждаемых у воеводы. И про якобы возрождение в теле отрока древнего воина слышал. И о том, что он весьма непростым человеком был в прошлом…

«Так что же? Это всё правда?» — пронеслось в голове священника.

— И тебе доброго дня, отче, — произнёс Андрей. — Ты прости, что оторвал от дел. Но без тебя никак не получилось бы.

— Что-то случилось? — несколько нервно спросил священник, с трудом удерживая своё волнение.

— Агафон, есть у тебя место, где мы смогли бы спокойно переговорить? Без лишних глаз и ушей?

— Найдётся, — степенно огладив бороду, произнёс купец.

— Тогда веди, — произнёс Андрей и снял со своего заводного мерина суму парную. Закинул её на плечо и пошагал вслед за купцом.

Зашли.

Сели. Точнее, Агафон с Афанасием сели. Андрей же осторожно поставил сумки на стол и начал вытаскивать на стол содержимое.

Сначала он достал сахар.

Получение его было хоть и трудоёмкое да излишне затратное по дровам, но вполне доступное даже для средней полосы. Он просто собирал берёзовый сок. Упаривал до сиропа. Очищал его известью от органических примесей. И выпаривал досуха. На выходе у него в руках оказывались кусочки сахара. Да, не белого. Но белый тогда и не умели получать.

Строго говоря, сахар в XVI веке — это очень дорогое и статусное лакомство, доступное не всем. И если в Средиземноморье или в традиционных морских державах он был хоть и скотски дорог, но относительно доступен, то на Руси считался чем-то просто запредельно дефицитным. Не ляпис-лазурь, но что-то близкое. Конечно, ещё оставался мёд. Но его производили мало. Точнее, даже не производили, а собирали бортники у диких пчёл. А потому мёд, конечно, выходил несравненно дешевле сахара, но всё равно оставался доступен только самым богатым и то не каждый день.

Сахара Андрей привёз немного по современным меркам. Всего около трёх кило. Ведь на один килограмм сахара приходилось перерабатывать порядка двухсот литров берёзового сока. Но для местных и такая партия выглядела представительно. Очень представительно…