— А выступление его перед людьми?

— А что крамольного он сказал в том выступлении? Он поблагодарил твоих слуг за то, что те, несмотря ни на что, верно служат тебе. И напомнил им о братстве да товариществе воинском. О том, что им нужно поддерживать друг друга. И о том, что в былые времена держава твоих праотцов была сильна через ту поддержку.

— Так просто?

— Так просто, — тихонько усмехнулась Царица. — Конечно, он и себя не забывает и борется с местными старшинами за власть и влияние. Но делает это с пользой для тебя.

— Раньше ты о нём была иного мнения. Даже хотела отдать его Церкви.

— По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые, — процитировала Царица очень важное высказывание из Евангелие от Матфея. — Он сделал что дурное?

— Он убил десятника.

— Когда тот пытался его ограбить, преступив слово воеводы.

— Он был его десятником.

— Он ещё не был его десятником. Ведь Андрей не заступил на службу и не был поставлен под его руку.

Царь замолчал и задумался, прикидывая, что же ещё можно формально вменить в вину парню. Но на ум ничего не приходило. А всё что удавалось вспомнить, требовало либо награды, либо как минимум одобрения.

И разбойников он резал, и супостатов. И крепостицу передовую поставил. И броню с оружием хорошие раздобыл, да не только себе, но и своим людям. И даже тем, кто ему доверился. И краску нашёл, да не жадничал и активно делился, помогая многим. И кое-чего выдумал толковое вроде лампы новой, печи да светильного масла. Хотя Царь теперь сомневался, что Андрей именно выдумал. Верно, знал. С прошлой жизни знал. От матери, которая была волхвицей… или ещё от кого. Может, и от супруги своей.

К слову сказать, как ему докладывали, Марфа в сердцах лаялась на каком-то непонятном языке. Что только подтверждает сплетни, которые про Андрея стали болтать. Ведь у Всеслава жена, по слухам, была иноземка. Язык же, на котором Марфа лаялась, не ведал никто.

Да и свадьба их выглядела очень интересно.

Они оба наотрез отказывались жениться. И пришлось, как Царю сказывали, приложить немало усилий, чтобы их свести. После первой же брачной ночи стали не разлей вода. И нет-нет, да и начнут ворковать на непонятном каком или малопонятном языке. Узнали, значит, друг друга…

— Да уж… — протянул Иоанн Васильевич задумчиво.

— Что?

— Судьба… Ты только представь? Обвенчались. Умерли. Воскресли — и снова их судьба свела под венец.