Но это было бы полбеды, если бы у них был доступ к книгам подходящим. Но нет. Не было. Ибо свыше девяноста девяти процентов всей литературы носило характер духовный, бесполезный в обычной жизни. А переписка велась практически исключительно либо учебная, либо деловая, либо дипломатическая. Причём не шибко бодрая, ибо писчие принадлежности не отличались дешевизной и доступностью.

Таким образом, получалось, что доступ к нормальной книжной учёности был у считаных единиц. И круг этих лиц ограничивался высшей аристократией да самыми высокопоставленными иерархами Церкви. При том, что учёность эта носила гуманитарно-теологический характер, со всеми, как говорится, вытекающими…

Остальное же население жило ещё веселее.

Несмотря на то что Крещение Руси произошло аж в X веке, христианство к XVI веку всё ещё оставалось прерогативой только городского ландшафта. Для того чтобы оно пошло в сельскую местность, банально не хватало священников. Так что за пределами городского населения, едва ли превышающего один процент от популяции, цвело и пахло язычество, магизм и бытовой мистицизм в полный рост[1].

И люди все эти жили с самого детства всякого рода сказками, байками и старинами, как тогда называли былины, и так далее. У них в реках водилась рыба, раки, русалки и водяные, в лесу — волки, медведи, зайцы, лешие и оборотни, а дома, без всякого сомнения, жили домовые. Это было неотъемлемой частью парадигмы их мировоззрения, из-за чего они легко «наблюдали» все эти вещи в жизни, объясняя понятным и привычным им образом необычные проявления природы. И в журчании воды ручья они могли услышать смех русалки, которая, проказница, не желает показываться. И в причудливых лесных тенях воочию наблюдали лешего или, например, кикимору. Так что, столкнувшись с непонятным явлением в лице Андрея, объяснили себе это всё в рамках своего разумения. Конечно, какие-то островки христианства встречались. Но они выглядели словно былинки на волнах общественного мнения, находясь под мощнейшим прессингом мировоззрения толпы.

Понятное дело, что открыто языческие культы не справляли. Во всяком случае, значимо и массово. Однако христианство находилось словно в осаде… и выступало, скорее, первым культом среди других. А формальная, внешняя ритуальная компонента играла роль социального ритуала для маркировки «свой — чужой»…

Андрей скривился.

Он всё это знал. Но очень уж далеко всё зашло.

— Всеслав Брячиславович, значит.

— А скажешь, нет?

— Меня зовут Андрей сын Прохора, — поиграв желваками, ответил парень. И так сверкнул глазами, что отец Афанасий отшатнулся. — Понимаю, что люди устали. Людям тяжело. Людям хочется чуда. Но это проблемы людей.