— А сможете сделать так же, только не для простого полотна, а для саржевого? — наконец спросила Марфа.

— Потребуется время, госпожа, но, думаю, что сможем.

— Прекрасно! Просто прекрасно! Тогда дерзайте. Как будет готово — сразу дайте мне знать. Этот вопрос не терпит отлагательств! Отложите все и займитесь. А потом будьте готовы сделать таких десяток или даже больше.

— Как прикажете.

— Сынок, тебе понравилось?

— Да, мама, — произнес Василий и пустился в пересказ своих наблюдений. Как обычно от него Марфа и требовала. Получился очень грубый и примитивный пересказ. Но вполне подходящий. Во всяком случае, для столь маленького ребенка.

Напоследок же, когда Марфа с сыном уже собирались покинуть барак, один из учеников спросил ее осторожно:

— А когда господин вернется?

— Сразу, как закончит свои дела в Святой земле.

— А когда это произойдет?

— Откуда я знаю⁈ — неожиданно для них рявкнула женщина, взгляд которой внезапно стал очень яростным.

Небольшая пауза.

Наконец, взяв себя в руки, она ответила более спокойным голосом:

— Я сама хотела бы знать ответ на ваш вопрос.

— Мы слышали, что вам прислали дурное письмо…

— Вот как? — холодно поинтересовалась она, зло сверкнув глазами. — И кто еще слышал?

— Да вся Тула о нем знает. И мы… это… мы не верим, что господин такое делает. Это навет. Не он это.

— Вот как? И почему же? — подпустив нотки яда в голос, спросила она.

— Он всегда говорил: главное — это люди. От того, как живут и трудятся его люди, зависит, насколько верны они будут. И то, сколько пользы принесут. Он никогда не бросал своих. Он…

— Да при чем тут это⁈ — прошипела она, едва ли не срываясь на ультразвук.

— Так это… ты же госпожа — его человек. Мы ведаем, ругались вы, бывало. Да кто же не ругался? Всяко бывает. Но мы не верим в то, что Андрей Прохорович решил бросить вас ради какой-то там заграничной крали. Потоптать эту курицу еще куда ни шло. Но бросить… нет…

— В жизни все бывает, — после очень долгой паузы ответила Марфа. — Люди слабы. Они могут уступать соблазнам.

— Не пойдет на это господин, — твердо ответил другой. — А если пойдет, то потеряет людей, что за ним пошли. И он это ясно ведает. Не зря же он за своих стоит горой. За тех, кто ему доверился.

Она улыбнулась, смотря на этих молодых мужчин, что мяли в руках головные уборы и явно нервничали. Говорить о таких вещах им было непросто. Но слухи, видимо, прорвались и гуляли, живя своей жизнью.

Отец Афанасий в целом сумел Марфу убедить в том, что письмо, повествующее о желании Андрея развестись с ней, — подлог. Но червячок все равно точил ее изнутри, заставляя изнывать от ожидания и жажды закатить мужу грандиозный скандал. Сейчас же, после этих слов, ей полегчало. Потеплело.