— Он не любит протестантов, — заметил лорд Рассел. — Его друг Игнатий де Лойола[3] сейчас всячески распространяет идею Эндрю о молитве делом. А она всецело отрицает саму суть нашей веры.

— Не соглашусь с вами, — возразил Уолсингем. — Суть молитвы делом в том, что вера лишена смысла, если не подкреплена делами. В принципе, это не противоречит учению ни Лютера, ни Кальвина. Ибо как мы сможем узнать крепость веры? Как мы можем узнать, что не пали жертвой самообмана или козней Лукавого? Сначала было слово, а потом дело. Всевышний и сам не ограничивался одними лишь словами.

— Если это так трактовать, то… возможно… — чуть подумав, ответил лорд Рассел. — Но Святой Престол трактует учение Эндрю себе в пользу.

— В том и прелесть Эндрю, что он находится в очень сложных отношениях как с высшими иерархами Православной церкви, так и со Святым Престолом.

— Который опроверг решение Вселенского собора, где утверждалось, что Эндрю демон.

— Незаконное решение, — поправил его Уолсингем, — так как в нем не участвовал Папа. И этот шаг — выпад в сторону Константинополя, дабы дискредитировать его положение на Руси. Однако он не привел к тому, что Русь перешла в католичество. И даже Эндрю все еще верен православию, не спеша признавать Папу главой христиан. При этом Святой Престол не спешит признавать его успехи в борьбе с исламом. За взятие Константинополя он мог бы его как-то наградить…

— Господа, — перебила их Елизавета. — Вам не кажется, что вы увлеклись? Мы здесь разве для того, чтобы обсуждать мой будущий брак с женатым мужчиной?

— Вы правы, Ваше Величество, — охотно согласился Уильям Сесил. — Этот брак пока не имеет смысла. Но вот сам Эндрю опасен. Именно он стоит за Мартой. И, я полагаю, в состоянии вторгнуться в пределы Англии, повторив успех Вильгельма Нормандского.

— К тому же он, — заметил Роберт Дадли, которому этот разговор о браке особенно не понравился, — дружен с королем Дании. Это действительно опасно.

— Опасно, — согласился Уолсингем. — Но сейчас он участвует в какой-то очень кровавой авантюре на востоке. Я могу ошибаться, но она грозит перерасти в грандиозную войну от берегов Балтийского моря до Средиземного. И Эндрю там гвоздь всего назревающего хаоса.

— Австрийские Габсбурги, полагаю, отхватят себе крупный кусок на Балканах? — спросила Елизавета.

— Без всякого сомнения. Но и испанские не зевают. Мне докладывали, что они начали переброску самых боеспособных отрядов на восток. Говорят, будто бы Филипп одержим идеей возрождения Иерусалимского королевства с собой во главе.

— Если Эндрю разобьет еще и Султана мамлюков, который, без всякого сомнения, идет к нему, то для этих планов не окажется никаких значимых препятствий.