О том, что она Плантагенет, а князь — Палеолог, они слышали, но думали — глупые слухи, что разносят пьяные дураки по кабакам. Мало ли таких гуляет по белу свету. В их понимании что Андрей, что она — обычные выскочки, песья кровь, быдло, что возомнило себя чем-то особенным. И поэтому шли на дело не только за ради денег, но и чести ради. Дабы защитить благородное сословие от грязи, которое туда лезло со своим свиным рылом…

Так или иначе, но поляки отправились в путь. Они шли очень долго, потому что очень медленно. Но пришли быстро, потому что было недалеко…

Излучина.

Дуб.

Оборудованная стоянка для лодок на пути в графство.

И пара ушкуев новых там, где их и обещали. А на берегу возня.

Женщина в достаточно богатой одежде, не сильно отсвечивая, прогуливалась по берегу. Рядом с ней находились еще две особи женского пола, одетые заметно скромнее. А мужчины суетились — готовили все для перекура и обеденного приема пищи.

— Добра, — кивнул их старший. — Товажише[1], пощекай е вшистке! Разем! Пошеду![2]

И, пришпорив коня, первым поскакал вперед.

А за ним и все остальные устремились, выхватывая сабли.

Женщины, как только заметили этих гостей, сразу бросились к ушкуям и, довольно лихо перебравшись через борт, спрятались там. Чтобы кто случайно саблей не задел или стрелой не подбил.

Мавры также отступили к ушкуям, но там их ждали копья, с которыми они приняли довольно слаженную оборону. А сквозь их пышные одежды вблизи стали просматриваться доспехи. Да и про шлемы они не забыли. Они лежали наготове и их оставалось лишь нацепить, встречая незваных гостей во всеоружии.

Поляки налетели лихо да без толку. Эти рослые чернокожие бойцы уж больно ловко орудовали копьями. Вон как далеко и резко ими тыкали, из-за чего шляхтичи просто не могли сблизиться для удара саблей. А о копейном бое в таком нападении они как-то и не думали.

Имелись луки со стрелами, но, увидев столь беззащитную жертву, они ринулись по привычке — в «собачью свалку». Дабы уж наверняка кровь пустить. Дабы никто не ушел. А то с этой перестрелкой всякое может приключиться. Теперь же как-то замешкались, растерялись, обескураженные отпором.

Столпились перед чернокожими копейщиками.

Закрутились.

Загомонили, наперебой выкрикивая оскорбления одно другого гаже, дабы негров спровоцировать и порубить их по одному — выскакивающих. Но те не реагировали. Стояли плечом к плечу и держали фронт, ловко орудуя не очень длинными копьями, которые в их руках выглядели куда как длиннее.

— Выглендач[3]! — крикнул один из ляхов, указывая саблей на другой берег Упы.