— Хорек, что на ужин?

Иногда переведи сложные мысли в простые и все становится на свои места. Пили или нет, просаживая золото с серебром в тавернах, но сейчас экипаж на борту, а вечер наплывает все сильнее, в животе гулко бурчит, требуя пищи. Это правильно, но не сразу.

— Сперва по работам, потом еда. Так что у нас там?

Хорек, сморщившись, пожал плечами:

— Свинина, шкипер, с горохом, салом и овощами. Яблоки и виноград, по кружке пива из последних запасов. Хлеб у нас есть, его добавлю.

— Отправишь вестового с двумя порциями ко мне в каюту. И бутылку вина… попроще.

Нефер любила удобства, любила хорошую кухню. Так правильно, Хорне не спорил, так и нужно. Добиваешься своего, становишься кем-то, тяжелой фигурой местных шахмат, так позволяй себе все, чего хотелось. С умом, конечно. И Нефер поступала именно так, спокойно выкидывая кислое вино за окно, даже если его привезли из Нортумбера и цена ему ого-го какая. Не понравилось, сморщилась, кидай в окно, ты же самая дорогая шлюха Мбойе, пусть и бывшая.

Но она сумела додуматься до ножа, приставленного к горлу Хорне. А этого ему прощать не хотелось. Совсем и полностью, даже и не думал забывать.

Ах, мой юный северный волк…

Хорне хищно оскалился, поднимаясь наверх. Там уже суетились, кипела работа, скрипели блоки и тросы, что-то звякало и, как и следовало, флейкк звучал настоящей жизнью корсарского судна. Пусть так и будет.

«Хоссте» ему нравился. Купец не смог превратить флейкк в настоящего торгаша, флейкк не когт, флейкки рождаются ради боев, схваток и треска бортом о борт врага. Он не пузат, но крепок, не широк, а силен, а вместительные трюмы флейкка готовы везти все, что угодно. От призовых грузов, смоченных потом, водой и кровью до изредка ржущих коней десанта, перевозимого к чужим берегам.

Перегородки, превратившие орудийную палубу в еще одну кладовую, Донер снес еще в Бурке. Сносил сам, шалея от ярости, игравшей в крови настоящего канонира, перенесшего горе после потери брата на «дурости и дерьмо», чуть не убившие настоящий корабль. Хорне с ним не спорил, хотя и советовал нанять плотников с верфей. Донер лишь сплюнул и, вместе с братом, Роди и северянами, пошел крушить дальше.

Сейчас там, принайтовленные канатами вдобавок к цепям, спали каронады. У «черных» из Абиссы, взявших «Хоссте», оказалось четыре каронады. Еще по паре на каждый борт Хорне купил в городе корабелов. Бурке, младший брат Стреендама, славился многим, хотя судами — в первую очередь. Контрабандой и темными делишками горожане старались не отставать от соседей-родственников.