Только и ты сам, раз уж подмахнул договор, теперь птица подневольная. Сбежать? А как же, бегали… Только, чаще всего, недалеко и неудачно. И потом садились на весла тех самых «змеев», только вместо пяти легионных лет и, если захотел, еще трёх сверх срока, сразу на десятку. А десятку помахать веслами — это тебе не в сад за яблоками слазать, это чуть лучше медных копей с их кирками, обухами и остальным барахлом.

Хорне спрыгнул с тележки, уже почти тронувшейся:

— Занесешь ко мне? Дойду до рынка, хочу пройтись. Ханне скажи — на завтрак должны прийти четверо, но есть будут за восьмерых. Сам погрейся, попей кофейку.

— Завезу, шкипер, спасибо.

Старик тронул лошадку, скрипнул колесами, как всегда — плохо смазанными. Хорне, похрамывая в сторону рыночной площадушки, усмехнулся. Скрипят колеса, скрипят из года в год, сколько он их помнит. Это звук родины, звук дома.

Так-так, так-так, приговаривала трость, впиваясь стальным наконечником в брусчатку. Камни, в складчину, привезли прапрадед Хорне, семья купцов и арматоров Грепп, чей длинный желтый дом сейчас оставался справа по курсу и несколько мастерских жестянщиков почти век назад. Сейчас она, блоддеров хвост, отдавала потомку оплатившего болью, отзываясь после каждого шага. А, черт с ней, ни к лицу моряку морщиться и даже потеть. Назад, сказал!

Пот послушался, перестал капельками тянуться с ежика уже седеющих волос, все еще отливающих рыжиной. Раз-два, раз-два, Хорне Кишки-Вон, пока последний своего имени, спокойно маршировал по брусчатке Жестяного переулка, переходящего в Длинную улицу. До ее конца он просто так не добрел бы, да только ему туда и не нужно. Так-так, согласилась подруга-трость.

Он бы дошел до Сельдяного рынка, но уж больно далеко, почти у самой бухты. А вот Круглый, первый от дома, ближе и роднее. И новостей там уже навалом, от возчиков, рыбаков, перекупщиков, молочниц и остальной торговой шатии-братии. Зачем городские новости шкиперу-каперу? Чтобы не пропустить нужное и интересное, творящееся дома. У Хорне дома ведь два, оставленный за спиной и флейкк. Только одному без другого не бывать, а раз так, то стоит знать — чего тут творится, пока сам шкипер в море.

Рынок уже расставился, разложился, шумел разговорами и торгом. Запускаемые с восходом фермеры, давно облюбовавшие именно Круглый, прочно ставили повозки, раскладывали прилавки. Здесь, на взморье, у изгиба теплого течения, урожай держался до самой осени, а город оберегал многих, съезжавших из магистратур и Лиможана. Люди садились на землю в пяти милях от городских стен и до нескольких небольших речушек, сажали-сеяли-собирали, врастая корнями как деревья.