Роди приютил у себя Дамер, и боцман, не пришедший за помощью к Хорне, три месяца работал вышибалой в порту. Хорне, вернувшийся в Стреендам несколько дней назад и снова собирающийся в путь, его еще не видел. И вот, встретились. И вряд ли случайно.

За Роди, виновато разводя руками, стоял Донер. Фойр-бас, мастер-канонир, делал рожи и что-то пытался показать на пальцах. Донера, Свалка, Марка и Зель Хорне ждал на завтрак, обсудить выход в море. Роди, поймавший Донера по дороге, в разговор не вписывался. Это верно.

Хорне, глядя на него, снова почти ставшего собой, почти не пахнувшего бренди и довольно улыбающегося, почувствовал, как скребануло внутри. Квотер-бас, пусть по должности и боцман, не может вести людей в бой, стоя на одной ноге. Это тоже верно.

— Пойдем с нами, боцман. — Хорне положил руку на плечо Роди. — Пойдем, посидим, закусим. Наши будут.

— Шкипер, да… — Роди расплылся в улыбке. — Так рад вас всех видеть, ты знаешь, очень рад! Я на берегу как не живой, шкипер!

Донер кинул осторожный взгляд на Хорне. Да уж, подумалось шкиперу, вот оно… Так-так, согласилась трость. А сам-то ты, Хорне, не калека разве? Хорне и не думал спорить с совестью-тростью, говорившей с ним все чаще. Калека, инвалид, почти такой же одноногий никчемный кусок мяса, не больше. Разве сама нога — вот, есть, даже гнется, пусть и не всегда слушается.

Донер, как всегда не выделяющийся, на завтрак к Хорне принарядился. Нацепил камзол с кафтаном, взятые из сундука яростно рубившегося дворянина с Бретоньера, оказавшегося на борту купца с Шварценхаффена. На свою беду оказавшегося. Магистратуры, с великого своего ума и несомненной жадности, заручившись поддержкой совета князей Тотемонда, уже год старательно топили стреендамских торгашей. Войны не случилось, кесарь-солнце тяжело шарахнул по столу кулаком у себя в Безанте. И всего бы ничего, только руки у него длинные, достающие до севера, а кулак на западе не только бронированный, но и мореходный. Две эскадры «змеев» кесарь-солнце держал в портах номеда, двадцать трехпалубных судов кому хочешь хребет своротят.

Резались с магистратурами далеко в море, куда загоняли друг друга то одни, то другие. «Марион» поднимал каперский флаг почти все плаванье. И новенький флейкк, идущий под волчьей черной головой Шварценхаффена, зря решил посоревноваться в скорости, а потом в ярости, с Хорне-Кишки-Вон.

А уж дворянчик, чего-то там решивший удрать из дома и дравшийся вместе с моряками в черных куртках, свое получил. Донер редко ходил в абордаж, оставаясь на огневой палубе, но тут не удержался. Ну, а дворянчику, решившему быстренько порезать неказистого пирата с гандшпугом в руках, стоило подумать, а не лезть в драку. Итог оказался для него плохим.