— Да я и не собирался, — оскорблено пробормотал Эдик, перехватывая ствол поудобнее.

Бессовестно врал. На самом деле, он лихорадочно искал выход из скверного положения. И, что печально, не находил.

«Эх, мне бы сейчас магию бы… тогда бы я всех бы вас тут положил»

Но магии не было. Что-то там щекотало в районе третьего поясничного позвонка, но этого не хватило бы даже свечку зажечь. Ламии — монстры, но существа не магические. У них другие способности.

И эти способности он вскоре на себе испытал.

Вперёд выдвинулся, совсем уж, огромный наг — походу, их верховод — приблизился, навис над Эдиком всей своей чудовищной тушей. Что-то вопросительно прошипел…

— Да пошёл ты, гадёныш! — выкрикнул Эдик.

И махнул карабином, целясь прикладом в выступающую нижнюю челюсть. Монстр легко ушёл от удара. Его соплеменники насмешливо засвистели.

— Весело вам, сволочи⁈ — заорал Эдик и снова попытался достать главную тварь.

Не достал.

Верховод отшатнулся, опять метнулся к нему, но на этот раз не навис, подавляя своими размерами. Сейчас монстр угнетал его волю.

Тонкогубая голова неуловимым движением остановилась точно напротив. Наг застыл. На долю секунды мелькнул кончик раздвоенного языка. В янтарных глазах, дрогнул вертикальный зрачок. В тот же миг окружающее потеряло для Эдика всякую значимость…

Наг продолжал сверлить его магнетическим взглядом.

Желания пропали. Жажда жизни… надежды к спасению… поражения горечь — всё это превратилось в молочный кисель. Даже в клейстер, если точнее. Чувства стали такими же серыми, аморфными и студенистыми. Эдик протяжно вздохнул, опустил руки и уставился в одну точку. Всё видел, всё слышал, всё понимал, но пошевелиться не мог.

Таким беспомощным он чувствовал себя всего только раз — когда попал под ментальный удар Призрачного Банши в том ущелье…

Страшно не было.

Просто… Очень. Не хотелось. Умирать.

Верховод прошелестел команду. Из строя выскользнули две грудастые ламии. Змеиные тела потекли тягучими извивами. Мельтешение красных, белых, чёрных полос усилило гипнотическое воздействие кратно.

«А ничего такие… Симпатичненькие… — отрешённо подумал Эдик, из последних сил стараясь не впасть в неконтролируемый ступор. — Расцветка весёленькая… косички прикольные… глазки милые… жёлтенькие…»

Жёлтенькие глазки ожгли его лютой ненавистью, и ламии, не сговариваясь, размотали длинные хвосты плёток. Эти косички Эдику совсем не понравились. Тугие, толстые, унизанные колючками, шипами и крючьями. Сейчас его начнут разбирать на кусочки. Догадаться несложно. Сложно принять.

Змее-люди в предвкушении кровавого зрелища взбудоражились не на шутку. Кончики чешуйчатых хвостов задрожали, завибрировали, в воздухе замельтешили раздвоенные языки, уши заложило от возбуждённого свиста. И тем не менее они не спешили. Им было мало просто убить врага, унёсшего жизни стольких их соплеменников — они жаждали казни. Изощрённой, кровавой, мучительной…