Эдик уселся, уткнулся в ладони лицом, промычал:

— Господи, как же всё задолбало. Хочу домой… Глядь, дома-то у меня теперь нет.

И снова не ощутил эмоционального всплеска. Нет и нет. Что тут поделаешь.

Эдик уже догадался, что он снова в тюрьме. Хотя здесь и было гораздо опрятнее. Чистые полы, ровные стены, свежая краска и никаких наскальных рисунков. Имелся сан-блок, тоже чистый, даже с полотенцем, туалетной бумагой и мылом. Не нары — кровать с нормальными постельными принадлежностями. Тумбочка, стол со стулом, тоже вполне себе ничего. Окно правда отсутствовало, так что со временем сложно определиться.

Эдик нехотя встал, без желания умылся, по необходимости похлебал из-под крана. Жажда, она, как и голод — не тётка. Оправился. Последнее, правда, сделал с желанием и даже с охотой — против природы никак не попрёшь. Ещё раз тщательно вымыл руки и завалился обратно в кровать. Лег на спину, уставился в одну точку на потолке и отрешился от неприятной реальности.

Ощущение сродни медитации, когда вроде смотришь, а не видишь, слушаешь, а не слышишь, думаешь, а в голове пустота.

В коридоре раздались шаги, лязгнул замок, дверь отворилась. Эдик даже не вздрогнул. Неинтересно. Скажут встать — встанет, а нет, так и пошли они все… в пешее эротическое. В проёме мелькнула фигура Коляна. В камеру прошёл Виктор Вениаминович.

Эдик отвернулся к стене. Ему было на всё фиолетово.

Полковник жестом приказал запереть дверь, взял стул и уселся напротив. Непринуждённо закинул ногу на ногу и совершенно спокойно стал смотреть ему в спину. Смотрел минуту, смотрел две, смотрел три… Эдик перевернулся на другой бок.

— Вы так на мне дырку протрёте, любезный, — буркнул он, впрочем, без малейшего недовольства. — Чего хотели-то?

— Поговорим, Эдуард Валерьевич? — ровным тоном предложил Виктор Вениаминович, проигнорировав его выпад.

— Зовите меня Эддард, мне так привычнее.

— Хорошо, пусть будет Эддард, — не стал спорить полковник. — Ну так что, поговорим?

— А что сдохло, что вы начали по-человечески себя вести? — язвительно спросил Эдик. — Даже странно. Зачем вам со мной разговаривать? Позовите своих двух дегродов, Андрея со шприцем. Пусть мне по голове шарахнут, руки вывернут и вколют какую-нибудь дрянь. У вас ведь так заведено?

— Не кипятитесь, Эдуард, Вал… Эддард. Вы же сами понимаете…

— Кстати, о кипятке, — перебил его Эдик, — меня даже водой напоить не удосужились, не то чтобы чаем. Про накормить я вообще молчу. Знаете, Виктор Вениаминович, у вас там за дверью до хрена собеседников, вот подыщите кого поумней, с ним и поговорите. А я лучше посплю. У меня, знаете ли, нервы расшатаны.